— Здесь мой дом, — ответил Киллиан. — И принятый мною долг — делать все для того, чтобы Бранстейн оставался местом, в котором уютно и нестрашно. Но сейчас это не так.
Алита, с минуту помолчав, огляделась.
— Так куда мы все-таки идем? — повторила она вопрос, на который ей так и не ответили.
— Уже почти пришли, — отозвался собеседник, указывая вперед. — Видишь? То самое место, где видели Карин Лекут и Томиана вдвоем.
— Те цветущие кустарники? — Али с интересом взглянула на изумрудно-зеленые ветки с крупными желтыми цветами. — Действительно очень красиво. Но я бы, пожалуй, трактовала местную легенду иначе. Ведь в ней влюбленные так и не смогли встретиться.
— Однако же в том и смысл, что здесь встречаются другие влюбленные. За себя и за тех. В знак того, что истинная любовь вечна.
— Вы ведь не сами это придумали?
— Разумеется, нет. Так говорится в легенде. Ее не только пересказывали друг другу, но и записали.
— И издали в сборнике преданий Бранстейна?
— Книга называется не совсем так, но суть ты угадала верно. Напомни мне, как будем дома. У нас в библиотеке она имеется.
— А Рону вы сюда приводили?
Алита замолчала, укоряя себя за то, что не прикусила язык раньше, чем эти слова сорвались с губ. И что с ней происходит в присутствии Киллиана Ристона? Куда девается привычная сдержанность, выработанный навык вовремя смолчать, ни словечком, ни жестом не выдавая своих истинных мыслей?
— Нет, а зачем? — с недоумением откликнулся градоправитель.
— Альд Нодор сказал, что сюда обычно приходят помолвленные пары, — неловко пробормотала она, пряча глаза.
— Это традиция, а не закон.
На несколько шагов отойдя от спутника, Али наклонилась, чтобы понюхать цветок. Медовый аромат кружил голову, оживляя в памяти воспоминания о полузабытых мгновениях из детства. Родители живы, мама ставит в печку противни с пирогами, а сестры Дален, в пока еще коротеньких платьях, вертятся рядом, не упуская возможности отведать ягодной начинки из огромного блюда. После ужина Алита, пользуясь привилегиями самой младшей и самой маленькой, забирается на печь, сворачивается клубком под штопаным покрывалом и, пригревшись, засыпает, точно беззаботный птенец в гнезде. И ей снятся самые сладкие в ее жизни сны.
Когда Али подняла голову, в глазах поблескивали слезы, но не те горькие и полные отчаяния, как в спальне Роны или в доме семьи Лекут, а совсем другие. Такие, от которых на омытой ими душе становится легче и появляются силы бороться дальше. Силы продолжать жить.
Любопытно, а каковы детские воспоминания Киллиана и его кузенов?..
— Мне известно о том, что случилось с вашими родителями, — проговорила Алита, когда градоправитель приблизился. — Альда Брилент рассказала. Соболезную вам…
— Кораблекрушение произошло не сегодня.
— И… вы все равно продолжаете любить море?
— Если б ты выросла здесь, как я, то знала бы, что если однажды в твое сердце вошло море, то разлюбить его уже нельзя. Что бы ни случилось. Оно может до основания разрушить привычный мир, может отнять близких людей, но в трудную минуту ты все равно отправишься к нему, чтобы смешать свои слезы с морской водой.
Она почувствовала холодок, пробежавший по спине от его слов. Негромких, уверенных. Али сняла перчатки, пальцы потянулись к цветам и замерли, будто не решаясь коснуться нежных лепестков.
— Хочешь сорвать один на память? — спросил Киллиан.
— Нет… — Алита опустила руку. — А что, с этим тоже связана какая-нибудь примета?
— Если девушка срывает цветы сама, то нет.
— А как же?
— Ей должны их подарить.
— И это будет означать нежные чувства со стороны мужчины, который дарит цветок?
— Именно.
— Постойте-постойте! — Ее осенила догадка. — Я видела засушенный цветок в комнате Карин Лекут, вот только решила, что это желтая роза. Но, возможно… Мог ли ваш кузен сделать девушке такой подарок?
— Про Томиана можно сказать всякое, однако думаю, и ему не чуждо стремление к чему-то чистому, светлому, искреннему…
— Такому, какой была милая отзывчивая девушка, — продолжила Али. — Не мне судить о таких вещах, но, должно быть, из них получилась бы хорошая пара. Если бы не ее легкомыслие и не побеги от надзора родителей и гувернантки…
— Легкомыслие свойственно юности. Я ведь сразу сказал альду Нодору — захоти Томиан всего лишь поразвлечься с кем-нибудь, к его услугам
