– Тебе, тебе и тебе дозволяю. Ладить избы будете в ряд, по соседству с избой Парфёна.
– А мы как же? – обиделись другие.
– Трудом заслужить надо. Вот ты, Герасим, после огорода чем занимаешься?
– Дык отдыхаю.
– Знаю я, как отдыхаешь. Кости с другими бросаешь, а изба покосилась, скоро завалится.
Кости, это когда бросают очищенные и вываренные до белизны мелкие кости животных, обычно на интерес. Слава богу, карты игральные до деревни ещё не дошли, а в городе, в кабаках, поигрывали.
И закипело строительство. Каждому хочется избу красивой сделать. На крыше конёк резной, расписной, такие же наличники на окнах. В старых избах полы земляные были, а в новых уже деревянные, на городской манер. Ожила деревня, дух соперничества появился. За первыми мелкими торговцами – рыбаком и пекарем – следили. Смотрели, а у них дела медленно и трудно, а в гору идут. А уж когда Тимофей всей деревне объявил, что с долгом рассчитался и избу новую ставить будет, пошли к Никите, по одному-два.
Никита решил по весне оставить всего два огорода, на прокорм селянам и барыне со слугами. Огороды – не чета современным, по сто шагов, а то и более в длину, да в ширину – тридцать-сорок. Такой ещё поди обработай. А остальную пахотную землю отдать под лён и коноплю. Рискованно, но без риска не вырваться из нужды. Селянам помочь надо. Беда в том, что земли тощие и у каждого деревенского небольшой клочок земли, да и то не свой. А если не свой, то большого энтузиазма нет, не заинтересованы люди в конечном результате. Кто хорошо работал и кто спустя рукава, одинаково по весне голодали. Заинтересовать надо, пусть вкалывают, но и получают прибыль, жизнь улучшают. Свой интерес, он всегда у человека на первом месте. Иногда задавался вопросом. Зачем лично ему это надо? Он не специалист сельского хозяйства, допустит ошибку – засмеют, а Анна Петровна выгонит. Прожектёр! Но пока удавалось. Упорен Никита был, в науке без этого никуда. А ещё мысль была. Никто не знает, когда умрёт, поэтому каждый день надо прожить с полной отдачей, а не лёжа с банкой пива перед телевизором.
Погода начинала портиться, по утрам прохладно стало. Селяне убирали в закрома всё, что осталось на огородах. Большую часть свозили в амбары барыни, часть себе на прокорм. Барыне налог отдавать надо, часть себе и прислуге оставить, оставшееся – на продажу.
Тимофей, а следом Матрёна ссуду вернули. А в сентябре, как зарядили дожди, с обозом явился тиун, сборщик налогов. В Твери наместник царский правил как гражданская власть, а военная была в руках воеводы, царского назначенца. За налогами следили, за недоимку могли часть земли отобрать или ценное, на продажу, например лошадей, возок барский.
Но выкрутились. Часть налога овощами забрали, два рубля Никита своих отдал, надеясь вернуть на деятельности инициативных селян. А потом зарядили дожди, развезло дороги. По тракту ездить почти перестали, и торговля затихла. Матрёна к Никите, в слезах вся.
– Что делать-то? Кому пироги продавать? Только на ноги подниматься стала, дитяткам обновки купила.
Оно понятно, пирожки, расстегаи и прочую выпечку надо продавать свежей, в идеале – горячей. Никита поразмышлял.
– Пряники печатные делать можешь?
Никите почему-то пряники тульские на ум пришли. Дожди вечно идти не будут, пряники полежать могут.
– Это что?
Никита, как мог, объяснил.
– Резчика по дереву надо, на доске форму вырезать, желательно с рисунком. Тесто с начинкой. Можно с яблоками варёными. Сладкие получатся и лежат долго. Складывай в чистый ящик, а как распогодится – на дорогу.
Матрёна слушала внимательно.
– Формы закажу, а пряники делать погожу. Как подмораживать начнёт, поедут по тракту, завсегда так было.
Первые пряники на пробу Матрёна принесла через две седмицы.
– Ох, сколь тяжко они дались! То сгорят, то начинка вылезет. Зацени, барин.
Вечером с Анной Петровной сели пить сыто, отпробовали пряников. Начинка разная – с яблоками, крыжовником. Получилось вкусно. Никита сразу решил – надо лавку в Старице ставить на торгу. Выделить лошадь, подводу. Кроме пряников и другие изделия из имения возить можно – сёдла, хомуты, деревянные поделки. В городе в ненастье торговля побойчее.
Анна Петровна, пряников отведав, сказала:
– Вроде жизнь налаживаться начала. Я уж отчаялась, хотела дачу продать. Да много ли за неё выручишь? В городе хороший дом не купишь.
– С дачи доход пока небольшой, на следующий год лучше будет.
– Цыплят по осени считают, – ответила барыня. – Ты молодой, для тебя год не срок. Вот не знаю, что бы отдала, лишь бы десяток лет скинуть. Молодым-то как хорошо, не болит ничего. Ты, Никита, поймёшь это лет через двадцать.
А у Никиты в голове мысли вертятся про эликсир, что Антип создал. Почему бы не попробовать? Правда, на человеке Антип своё изобретение не пробовал. Собственно – оно и не его, в старинных книгах вычитал. Одно странно, читали эти фолианты другие алхимики, а сделал Антип. Или алхимики были одержимы получением золота, созданием философского камня, а на эликсир долголетия внимания не обращали? Без согласия Анны Петровны пробовать
