А потом новые заботы – к свадьбе продукты закупить. Благо зима, в холодном амбаре без ледника неделю уж точно сохранятся. В Городце на торгу купил несколько свиных и говяжьих туш да два бочонка вина. Один побольше, на сорок ведер, фряжского, красного, сладкого. Другой поменьше, на двадцать ведер – рейнского, белого. Чтобы каждый по вкусу выбрал. А ещё пивовар из местных, из смольковских, пиво ежедневно варил. И для гостей, и для селян. На свадьбу они приглашены не будут, но пару бочек пива и пару свиных туш зажарят на вертеле, пусть за хозяйку порадуются, за её здоровье выпьют.
Глава 8
Масонская ложа
День до венчания оставался. Никита чувствовал, как нарастает волнение, тревога. Не по себе как-то было. И потому, что венчание впервые в его жизни, и потому, что негоже начинать новую жизнь с обмана. Ох, не стоило лгать Анне Петровне! Хорошая ведь женщина, особенно теперь, когда под воздействием эликсира помолодела, похорошела. Так приняла она его в трудное для Никиты время, когда гоним был, ни двора, ни денег. Фактически изгой! И явила милосердие, великодушие. Однако и он не подвёл. Хозяйство в имении доходным сделал, одел – как княгиню, снял заботы с женских плеч. Но всё равно нехорошо, тягостно на душе.
Мысленно перебрал – всё ли готово, что он сделать должен? В помощь кухаркам ещё троих поваров с постоялого двора нанял, уж больно гостей оказалось много. От продуктов холодный амбар ломится. К батюшке вчера съездил, ещё раз обговорил. А уж гости – на совести барыни. Анна Петровна на санях с Андреем неделю по имениям дворян посещала с приглашением, все согласием ответили. Так ведь по обычаю не просто на венчание прибыть, а потом на свадьбе гулять, подарки дарить надо. Небось, будущие гости на торгу сейчас достойные дары присматривают.
Показалось – всё исполнено, готово. Ещё бы погода не подвела. Январь в этих краях суров бывает – завьюжит, снега по брюхо лошади навалит, ни пройти ни проехать. А ещё морозы ударят такие, что деревья лопаются и птицы замерзают.
Пошёл во флигилёк, порядок навести. С венчанием да свадьбой несколько дней к любимому занятию подступиться не придётся. А только получаться стало. Не так быстро и ладно, как хотелось, но с переводом фолианта Луллия некоторые моменты понятнее стали. Вон дворовый пёс, мало того, что не издох, здоровее стал, шерсть пушистая. Как Никиту увидит, ластится, эликсир с ладони лакает. А животное, хоть собаку, хоть кошку, едой обмануть сложно. Почувствует дрянь, ни за что есть не будет.
Присел на табурет, перелистал листки с переводом. Сделать бы ещё эксперимент, к которому вплотную подобрался. Опыт определённый получил, компоненты не спеша подобрал. Некоторые долго ждать пришлось, купцы издалека везли – из Швеции, Испании. Да нельзя. Уже несколько дней в обновках ходит, чтобы пообмялись, по фигуре сидели. Химией только займись, враз новую дорогую одежду запятнаешь, а то и прожжёшь.
Вздохнул, встал, повернулся. Неловко рукавом епанчи за склянку зацепил. Попытался рукой подхватить, да куда там. Грохнулась склянка о пол, разбилась вдребезги. Сразу дым пошёл, почти всего Никиту окутал. Вдохнул он, а надо было бежать стремглав во двор, не дыша. Закружилась голова, и упал он, свет в глазах померк.
По ощущениям – очнулся быстро, глаза открыл – темно вокруг. Он на полу лежит, вокруг свечи горящие на полу. Испугался вначале – уж не отпевать ли собрались? Так не в православной традиции свечи на полу! Потом двух мужчин разглядел в тёмных одеждах и с масками на лице. Снова Разбойный приказ? От отчаяния застонал. К голове его наклонился третий, который за изголовьем стоял. Ростом велик, тучен, а с шеи цепь свисает, а на цепи той бриллиант огромный, какой Никита никогда не видел. Размером не меньше куриного яйца и огранки странной. Не, на пыточных дел мастеров эти мужи не похожи. В чёрном, масках, в руках шпаги, но повадки не те и пахнет от них вином дорогим, табаком голландским и ещё чем-то, труднообъяснимым.
Никита голову поднял. Комната чёрной тканью обита, окон нет. Где он? Как сюда попал? Ему венчаться надо! Видимо, мужики были удивлены не меньше Никиты, оторопели.
Наконец толстый спросил:
– Ты кто?
– Никита, боярский сын.
– А мы уж думали – гомункулус. Вставай.
И правда, чего лежать? У мужчин шпаги, приколют, как таракана. Никита встал, одёрнул одежду. Хорошо хоть, одежда на нём новая, справная. Только толстый оглядел его скептически.
– Никита, отчества твоего не знаю, судя по одежде, не из бедных ты, да только из моды она вышла лет двести тому. Из наших будешь, почему с бородой?
– Каждый муж с бородой быть должен, – твёрдо сказал Никита.
– Так её брить ещё Пётр Великий приказал.
