– Пси розумие тилько силье, – огрызнулся сотник, но дальше не стал продолжать.
– Ну что же, чего бы и не прогуляться…
Соловушка понятия не имел, что от него хочет странный шляхтич, а это был именно шляхтич, тут уж ошибиться трудно. Только выйти на улицу и подышать свежим воздухом уже дорогого стоило. Грубый Янэк был прав, упоминая запах темницы. Мыться заключенным не позволялось, так что вонь там стояла соответствующая.
Пан Стефан шел с Соловьем рядом, аккуратно держа того под руку, как доброго приятеля. Сотник следовал сзади, бросая на недавнего арестанта красноречивые взгляды. Побега Янэк опасался зря – Соловей слишком устал, чтобы куда-то бежать, да и городок оказался наводнен королевскими ратниками. Сбежать не получилось бы, даже будь он бодр и полон сил.
– Правду ли говорят, дорогой мой Соловей, что поймал вас именно богатырь Илья Муромец?
– Правду, – неохотно ответил пленник, – я его первый раз в жизни видел, но богатырь это был точно. Да и зачем ему врать? Сказал – Илья Муромец, значит, Илья Муромец; богатыри не врут. Или вы мне тоже не верите?
– Я? – удивился шляхтич. – Что вы, дорогой мой друг, я вам полностью верю. Полностью.
– Когда мягко стелят, порой спать жестко; говорите уже, что вам от меня нужно.
– Стелят что? – растерялся Стефан, но тут же спохватился. – Это, должно быть, русская пословица… Обожаю. У вас замечательные пословицы и поговорки, просто удивительно. Я много изучал ваш язык в университете Белого города, очень люблю ваш язык.
– Это чувствуется: вы говорите по-нашему очень хорошо.
– Спасибо. Нет, спать будет не жестко, наоборот, все у вас будет хорошо. Нам нужна лишь небольшая услуга, ничего серьезного, поверьте. В награду – свобода и солидная сумма золотом. У меня все без обмана, не сомневайтесь.
– Да что я могу такого, чего не может ваш Янэк или любой другой ратник?
Пан Стефан огляделся по сторонам и склонился поближе к собеседнику, как будто секретничая:
– Видите ли, мой друг, я веду к королю Сигизмунду осадные машины. Требушеты, катапульты… Сейчас у него только три требушета, и с таким количеством Смоленск не взять. Да вот беда, по дорогам рыщет ваш трижды проклятый богатырь с сильным конным отрядом. Кто бы вы думали? Ваш враг, Илья Муромец, собственной персоной. У меня только три сотни ратников, я очень опасаюсь за судьбу осадных машин. С меня король шкуру спустит, и это не фигура речи, с меня натурально кожу сорвут, если я требушеты королю не доставлю. По дороге идти боюсь. Через леса соваться тоже боязно, тут болото на болоте, а осадные орудия – тяжелые. Вытянуть из топи требушет – задача не из легких. Вот и нужен мне кто-то, кто здешние места хорошо знает, чтобы путь показать. В обход наезженных дорог. Вам – свободу и золото, мне – благодарность моего короля. Честная сделка – не находите? Да еще и возможность отомстить тем, кто вас в темницу кинул.
– Почему нет: покажу, конечно, – улыбнулся Соловушка, а про себя подумал: «Так вот о чем говорил тогда Илья, что у каждого человека какой-то свой смысл есть».
Глава 55
Смоленск в осаде
Войско Новгородской республики шло только по ночам, днем разбивая лагерь среди лесов. Как только воинство ступило на землю Смоленского княжества, все веселые разговоры как-то сами собой стихли. И простые ратники, и бояре с купцами чувствовали нетерпение и изнывали от предвкушения. Шутка ли, впервые молодая республика отважилась сама вести завоевательный поход, да еще против кого – Тридевятого царства, соперника, еще недавно казавшегося непобедимым! Князь Глеб сумел подготовить войско за небольшой срок, но и воины были отнюдь не детьми, так что даже придирчивый царский родич довольно проворчал сквозь зубы, что воинство «сойдет для сельской местности». Учитывая, что иначе как «выдрами вислоухими» или «лягушками лупоглазыми» он ратников не называл, в его устах это была серьезная похвала. Бывшие мореходы прилежно обучались сухопутному ратному делу, готовясь к первому серьезному походу.
Слухи не подвели: в Смоленском княжестве дозорная служба была поставлена из рук вон плохо, за два дня похода стремительным маршем разъезды разведчиков не наткнулись ни на один дозор, даже пограничной стражи не было. Глеб вел за спиной почти четыре полка пехоты и три сотни всадников, а Смоленск защищали всего полторы сотни варягов да наспех собранное ополчение. Расчет был на то, что осадить крепость получится до того, как дороги развезет в осенней грязи. У князя имелись веские основания считать, что мощные укрепления можно будет взять и с ходу, с воинством республики выступили в поход и богатыри морского царя во главе с Черномором. Они-то и должны были проломить мощные стены, открыв дорогу остальному войску.
Только Садко был невесел, он по-прежнему считал, что нападать на такого сильного соперника, как Тридевятое царство, имея наспех собранное войско в четыре полка, почти без конницы – сродни самоубийству. Но и знаменитый купец понимал, что в дерзком плане князя был резон. Взятый Смоленск – а в том, что город без достаточного количества защитников падет быстро, Садко не сомневался – закрепит за республикой власть над всем севером Тридевятого царства. Других серьезных крепостей в округе нет, выбить купеческое войско из таких укреплений будет ох как непросто, и отсутствие кавалерии тут совсем даже не так плохо. А осеннее бездорожье не позволит подтянуть осадные машины. План был совсем неплох, но что дальше? Войско
