с парусами, сзади маячили голубые стяги туровцев. Слева напирали переяславцы, под красными знаменами с белой башней, но больнее всего было видеть стяги, которые богатырь уже надеялся больше не увидеть никогда. Посреди порядков врагов реяли черные орлы черниговского княжества. Святогору было все труднее сдерживать напор, а до внутренних стен оставалось еще немалое расстояние. Неожиданно в рядах противника возник переполох, воины оборачивались, силясь понять, что происходит за их спинами. Мелькнула мысль, что черниговцы не переметнулись, а таким образом устроили засаду врагу, но надежда так же быстро исчезла, как и появилась. В центр вражеских порядков врезался Вольга. Богатырь даже не вынимал меча из ножен, бил рукоятью по головам штурмующих, не убивая, но выводя из строя. Доспехов оборотник традиционно не надевал. Святогор даже невольно залюбовался четкостью движений соратника. Ему редко доводилось видеть Вольгу в открытом бою, тот предпочитал нападать из засад, но, глядя сейчас на скорость движений собрата, не мог не отметить, что тот был очень искусен. Если его мастерство и уступало умениям Святогора, то очень незначительно. В долгую битву оборотник и не планировал ввязываться. Заметив, что растерянность и замешательство прошли, и получив пару чувствительных уколов копьями, Вольга легко запрыгнул на крышу соседнего дома и, обернувшись соколом, виляя зигзагами, чтобы не попали стрелы, улетел в сторону кремля. По счастью, выигранного Вольгой времени хватило, чтобы существенно оторваться от преследователей. Теперь Милослав и его воины были вне досягаемости, первые уже добежали до открытых ворот. Княжеский терем и внутреннюю стену стерегла особая стража. Всего пять десятков человек, но их мудро не включили ни в дружину, ни в городскую стражу, в их ряды измена не проникла. Закрывая своим могучим телом отступающих, последним в кремль зашел Святогор, ворота захлопнулись за его спиной. В створ замолотили топоры, но с привратных башен ударили стрелки, и нападающие откатились.
Ситуация складывалась далеко не самым лучшим образом. В городе еще слышались крики и звон мечей, но было понятно, что поселение потеряно. В кремле укрылись не больше трех сотен защитников, вокруг собирались противники, не подходя пока на дальность полета стрелы.
– Кремль не удержать, – отрезал Вольга; он был ранен, но для богатыря эти раны были не опасны, – стены тут не чета внешним.
– И припасов мало, – грустно заметил Мстислав.
– Вы на Змея сядете и улетите, – князь Милослав тяжело дышал, пробежка далась ему непросто, – а с нами что будет?
– Своих не бросим, – Святогор задумчиво осматривал окрестности, – будем прорываться. На севере вроде бы их не так много.
– Тогда надо спешить, пока они не окружили нас полностью.
– Да нас же мало, – попытался возразить Милослав, но богатырь решительно пресек попытки возражения:
– Ты меня с Вольгой со счетов не сбрасывай, прорвемся.
Святогор шел первым, с ним самые боеспособные бойцы, стража кремля. В середине челядь и воины Милослава, которые были уже изрядно потрепаны в городских схватках, замыкал процессию Вольга. Мстислав на Змее прикрывал кавалькаду сверху.
– Главное, в городе не полыхай огнем, – проинструктировал царя наставник, – Змей очень уязвим для стрел. Как из города прорвемся, за нами полыхни, чтобы преследователей отсечь.
– Кощей с помощью Горыныча все войско Финиста Ясного Сокола пожег, – заметил Мстислав.
– Пожечь-то он пожег, потому что стояли в плотных рядах, да только после того случая его Змей и помер. Несколько стрел попали в брюхо, и все. Лечить Горынычей никто не умеет. Я как узнал, сразу к Черной горе кинулся: раз один Горыныч погибает, та гора тут же нового рождает. Вот я и нашел нашего, и так глупо его не потеряю.
Первые заслоны богатырь сбил легко. Большинство врагов просто разбегалось, увидав, кто на них несется. Плотность войск тут была небольшой, группы по нескольку человек не решались связываться с такой силой, как сам Святогор. Казалось, что из города получится вырваться легко, но уже у самых городских стен дорогу закрыл отряд из восьми десятков человек, которые, плотно уперев щиты в землю, приготовились держаться. На щитах грубо, углем, поверх царского солнышка был намалеван черный орел черниговского княжества. Заметив такое, Святогор кинулся вперед, обнажив меч и, не думая о возможных ранах, врубился в строй врага. Стена щитов дрогнула под богатырским напором, но изменники не разбежались, пытаясь сохранить организованное сопротивление. Из бокового проулка к ним подошло подкрепление, не больше двух десятков человек, но они появились неожиданно и врубились сразу в центр порядка беглецов.
– За Батю! – раздался грозный крик, повсюду раздавался звон мечей.
Батей черниговская дружина любя называла своего воеводу, Путяту, казненного молодым царем.
– Бей изменников! – выкрикнул воевода Борон. Выхватив меч, он бросился на нападающих, увлекая за собой своих людей. Битвы в правильных порядках не получилось, очень скоро одиночные схватки закипели по всей улице. Святогор уже изрядно потрепал передовой заслон, потери оборонявшихся оказались слишком сильны, и изменники дрогнули.
– Бегут, трусы, – с восторгом выкрикнул князь Милослав, – поднажмем!
Он сам с мечом бросился на седобородого ветерана, старый воин попытался ударить копьем, но князь довольно ловко увернулся и рубанул копейщика по ногам. Ветеран упал на землю, но его место тут же занял другой воин. Его удар был точнее, копье пробило князю бок, тот, ахнув, сел на землю, держась за рану. Воевода кинулся наперерез, не давая противнику добить раненого князя. Меч воеводы оказался проворней копья, и противник осел наземь. Неожиданно сзади в битву ворвался Вольга, разом срубив четверых противников, остальные дрогнули и, спасая свои жизни, кинулись прочь. Последний заслон был сбит, впереди только ворота. Святогор с разбегу ударил плечом в створ ворот, но те выдержали даже такой удар. Крепкие дубовые ворота,
