Богатырь цепким взглядом осматривал окружающую обстановку; возле угла купеческого терема стоял человек в черном и угрюмо провожал взглядом эскорт. Жрец Перуна. Эти в последнее время были сильно недовольны усилившимся влиянием нового проповедника, а более всего тем, что он был вхож в ближний круг правительницы. Ох зря Аленушка злила жрецов… Колыван пытался объяснить девочке опасность сложившейся ситуации, но та не желала слушать. Старый страж хорошо знал, как девочка любила брата, и все же это ставит в опасное положение всю государственную власть. Какое-то время Колыван даже думал обратиться к баюну, чтобы тот помог переубедить упрямую девчонку, но очень странным было то, что кот не узнал в проповеднике бывшего Ивана Царевича. Казалось бы, нечисть ловит запах самих мыслей, должен легко отличать одного человека от другого, но в этот раз его чутье дало сбой. Надо будет с Аленкой еще раз серьезно поговорить: не стоит злить жрецов, надо будет какой-нибудь праздник отметить особенно пышно, пусть народ видит, что вера предков все еще в почете. Жрец проводил тяжелым взглядом карету и ничего не сказал. Это хорошо, в последнее время случалось и проклятия слышать.
Пахом остановил коня, въехав на главную ярмарочную площадь. Здесь было торговое сердце Киева. Впереди стояли главы самых богатых купеческих родов, рядом сидели бояре-богатеи, которые тоже ссужали деньги казне на войну. Непросто будет девочке убедить этих людей еще потерпеть с выплатами. Хорошо, боярин Полкан рядом и баюн. Кот со своими способностями сильно помогал в убеждении, но Колыван хорошо знал, что подчинить себе даже одного человека с сильной волей для людоеда было непросто, а тут десятки тертых калачей. Опять взгляд богатыря споткнулся об угрюмого жреца. Этот все так же стоял и молча смотрел. Нехорошо смотрел. Как бы не сорвали сделку, надо бы его тихо удалить… Колыван молча кивнул Пахому на жреца, и толковый страж все понял без слов. Здоровяк стал аккуратно протискиваться сквозь толпу к жрецу. Оглядев собравшихся, богатырь заметил еще несколько жрецов. Не много ли их тут для купеческого квартала?..
Аленушка вышла из кареты, сопровождаемая хозяином тайного двора. Старший из купцов поклонился молодой княгине. Начался разговор. Там без него разберутся… богатырь снова оглядел толпу: жрец стоял на месте, не сводя тяжелого взгляда с однорукого богатыря; почему его еще не убрали, где Пахом? Старшего стражника нигде не было видно. Пошарив по толпе глазами, Колыван не увидел своего десятника. Не мог же он затеряться… Пахом – мужчина здоровенный, рослый. На площади собралась уже большая толпа, богатырь цепко осматривал всех и каждого; впереди все понятно – купцы и бояре, а вот с боковых улиц подпирала явная беднота. Необычно для этого места, да все больше взрослые мужики. И опять взгляд стража выцепил в толпе жрецов Перуна. Да где же Пахом? Десятника нигде не было.
Колыван не стал тратить время зря, он слишком хорошо знал своих людей. В княжескую охрану он лично отбирал каждого и за каждого мог поручиться. Не спасало никакое заступничество. Однажды сам князь Владимир хотел пристроить в охрану своего дальнего родственника, но Колывану тот не глянулся. Месяц Владимир пытался продавить свое решение, покойный князь был не из тех, кому легко было сказать «нет», но переубедить богатыря у него не вышло, Колыван стоял на своем до конца. Так что даже Владимиру пришлось отступить, а такое бывало нечасто. Если Пахом пропал, значит, что-то очень сильно не так. Выяснять будем позже, сейчас надо спасать княгиню.
Движение богатыря не укрылось от множества глаз, что наблюдали за кортежем.
– Молния сверкает! – прокричал один из жрецов, и толпа качнулась вперед, пытаясь смять заслон.
– Перуну слава! – проорали с другой стороны площади.
Колыван увидел, как одного из стражей ударили ножом в шею, с другой стороны кому-то из его людей проломили голову топором. На площади была не только княжеская охрана, но и городская стража, но те действовали медленно, стражники с удивлением таращились вокруг, пытаясь понять, что происходит. А вот люди Колывана действовали решительно. Конвой сплотился вокруг княгини, воины обнажили мечи, отбивая охоту у самых ретивых соваться вперед, но толпа подзуживалась жрецами, и напор продолжился. Колыван перепрыгнул через карету, оказавшись возле Аленушки.
– Цела?
– Ага, что происх…
– Где баюн?
Кота нигде не было.
– Еще вот совсем недавно был тут… – оправдывался стражник.
Богатырь в очередной раз поразился, как быстро нечисть умеет прятаться, едва начинается что-то нехорошее. А ведь не мышь, здоровенный котище, размером с доброго теленка. Ладно, с ним позже, сбежал – и хорошо.
– Где Полкан?
– Где-то в толпе, – крикнул страж, пытаясь перекричать толпу, – как началось, его оттеснили от нас.
Это уже было хуже. Народ с центральной площади стремительно разбегался, купцы и бояре стремились поскорей убраться подальше, но с боковых улиц толпа все прибывала. Люди перли вперед, пытаясь смять хрупкий заслон.
– Держаться, сколько сможете! – отдал Колыван последний приказ и, не говоря ни слова, схватил рукой Аленку и закинул себе на плечо, словно мешок муки. Девочка пискнула что-то, но быстро затихла, обхватив богатыря покрепче.
– Во имя Перуна, хватайте предательницу! – прорычал один из жрецов.
Вот это было уже совсем нехорошо.
