Мама, само собой, велела переодеться «как подобает приличной девочке», а до того никаких рассказов выслушивать не стала. И лишь когда Молли, уже в платье с домашним передником (любимыми штанами и фланелевой рубахой решено было пожертвовать, дабы лишний раз не сердить и без того чем– то раздражённую маму), аккуратно (сложив руки перед собой, вошла в гостиную, мама подняла на неё взгляд.
— Да, дорогая?
Молли принялась рассказывать. Мама любила подробности. Её интересовало, не встретила ли дочь знакомых на паровике, кто был вокруг папы, чем он был занят.
— И там привезли пленных, мама, вы представляете? Настоящих Rooskies!
— Ужас какой. — Мама поднесла к лицу платочек. — Молли, милая, вы очень испугались? Прошу меня простить, дорогая. Я никогда не послала бы вас туда, знай я о таких обстоятельствах. А ваш отец тоже хорош! Мог бы отправить посыльного, известить нас, подумать о том, чтобы не подвергать вас опасности!
Молли вздохнула про себя. Она не любила, когда мама по мелочам выговаривала папе.
— Мама, так ничего ж страшного! Там егеря вокруг стояли! С оружием! В четыре ряда!
Насчёт четырёх рядов она, конечно, преувеличила, но что делать, приходилось выкручиваться.
— Всё равно, — непреклонно сказала мама. — Папа обязан был позаботиться о вашей безопасности. Я непременно переговорю с ним, дорогая. Больше такого не повторится, можете быть уверены.
Молли ничего не оставалось, как вновь вздохнуть.
— Могу ли я пойти к себе, мама? У меня ещё уроки оставались.
Это всегда служило универсальной отмычкой.
— Конечно, дорогая.
В комнате Молли рассеянно полистала учебник, уставилась в заданное на сегодня упражнение.
«Бронепоезд выпустил по варварам 80 снарядов, часть весом 6 ? фунта, а часть весом 12 ? фунта. Сколько было выпущено снарядов каждого вида, если общий вес бронепоезда уменьшился на 700 фунтов? Весом израсходованных угля и воды пренебречь».
Та–ак… 80 снарядов… 6 ? фунта… это, конечно, морская лёгкая двухсчетвертьюдюймовка. На огромном «Геркулесе» таких пушек шесть в одноорудийных башенных установках, максимальный угол возвышения… тьфу! У меня ж совсем не это спрашивают!
А двенадцать с лишним фунтов — это, само собой, классическая трёхдюймовка, самое распространённое орудие на лёгких дестроерах, миноносцах и прочей мелкоте. На «Геркулесе» таких четыре. Его основной калибр — тяжёлые гаубицы в семь с половиной дюймов, а трёхдюймовки и прочее — чтобы варвары даже и не мечтали бы подобраться к полотну.
Молли в два счёта решила лёгкую задачку аккуратно вывела оба уравнения, расписала — она такое щёлкает в уме, но в школе требуют «должного оформления». И мама, когда смотрит на её уроки, первым делом проверяет, чтобы не было клякс.
Ну да, 50 снарядов в 2 ? дюйма и 30 — трёхдюймовых. Невольно перед глазами Молли возник белый заснеженный лес и чёрная колея железной дороги, и громадная туша «Геркулеса» в зимнем камуфляже, и облака густого дыма над трубами, броневые башни, повёрнутые в сторону леса. Пламя, вырывающееся из орудийных стволов. Задранные к серому небу жерла гаубиц. И взрывы, взрывы, один за другим, снаряды, рвущиеся на краю леса, снопы осколков, летящие щепки от терзаемых осколками сосен.
Вся артиллерия «Геркулеса» вела беглый огонь.
Там, среди стволов, среди вздымаемой разрывами земли и размолотой в пыль древесины, метались какие–то фигурки. Падали, вскакивали, перебегали, укрываясь в источающих сизый дым воронках. Иные так и оставались лежать — в нелепых белых накидках, испятнанных красным.
«Геркулес» громил и громил лес прямой наводкой, извергая снаряд за снарядом.
Тридцать и пятьдесят, мутно подумала Молли, не в силах оторваться от картины, необычайно яркой и настолько правдоподобной, что куда там снам!
Фигурки в белых накидках, несмотря ни на что, не отступали. Упрямо и упорно они ползли по расчищенному предполью, самые ловкие или удачливые подобрались уже к самой колючей проволоке, протянутой в три ряда по низу насыпи.
На «Геркулесе» затараторили митральезы. Правда, одна из них, торчавшая прямо из бронированного борта переднего вагона, неожиданно заглохла. Молли слыхала — папа упоминал, — что блок вращающихся стволов часто перекашивает, отчего заклинивает всё устройство.
Сразу несколько белых фигурок бросилось через непростреливаемое пространство. Двух или трёх скосило очередью с другой митральезы; ещё двое упали — из–за спешно отодвинутых бронезаслонок в них стрелял экипаж из ружей и револьверов.
Добежал только один.
Добежал и прижался всем телом к размалёванной грязновато–серыми разводами броне, испятнанной круглыми шляпками заклёпок.
Молли затаила дыхание. Она не могла понять, спит ли она, грезит ли наяву и где вообще находится — всё происходящее она видела с высоты птичьего полёта.
