Они ошиблись. Королевский инженерный Корпус умел, если надо, быстро прокладывать рельсы даже и зимой. «Геркулес» не боялся крутых подъёмов, забирался всё выше и выше, отгонял варваров огнём своих гаубиц, и на передовую выдвигались инженеры.
Рельсы пробивались сквозь снег.
Стемнело, когда «Геркулес» встал на последнем разъезде, где на фасаде длинного барака, вытянувшегося вдоль путей, красовалось выведенное свежей краской название: «Весёлый варвар».
Здесь горели многочисленные костры, сновали люди, пыхтели паровики, тащившие волокуши, гружённые мешками, ящиками и бочками. Горные егеря были повсюду, маршировали, стояли на часах, просто бегали в разные стороны. Посреди этого хаоса, меж парой костров, застыла группа офицеров в меховых плащах и шапках.
— Ого! — Мисс Барбара присвистнула. — Лорд Спенсер. Пэр Королевства… Знать бы ещё, что он тут делает…
«Геркулес» медленно останавливался. Молли глядела в узкую смотровую щель, глядела на настоящего живого лорда и пэра Королевства. В свете костра не получалось как следует рассмотреть лица, почти ничего, кроме острого подбородка и столь же острого, слегка крючковатого носа.
Неожиданно лорд отвернулся от что–то оживлённо говорившего ему офицера и взглянул прямо на проплывавшую мимо громаду «Геркулеса».
Посмотрел прямо на Молли, прямо ей в глаза, хотя никак, ни за что не мог её заметить за прорезью в броне шириной всего в два пальца.
Она отдёрнулась. Где–то в животе вновь сжался липкий комок страха.
— Ты чего? — заметила мисс Барбара.
— Н-ничего, мэм, ж-живот… схватило…
— А! Ну ничего, бывает. Сходи куда следует, да и пойдём. Вечерний обход.
Сон пришёл быстро, свалил Молли мгновенно, а вместе со снами пришёл и мальчишка Всеслав. Стоял чуть ли не по пояс в снегу, справа — здоровенный седой волк, а слепа — медведь, огромный, куда больше всех, что Молли доводилось видеть в зверинцах или в цирке. Так, наверное, выглядел ископаемый Ursus Spelaeus из времён, что успели сделаться доисторическими ещё до Катаклизма.
Широкая округлая голова, маленькие стоячие уши и совершенно незвериный взгляд чёрных глаз.
Все трое стояли и молча смотрели на Молли. Вернее, смотрели на медленно ползущий среди снегов «Геркулес». Смотрели на Молли сквозь сталь и броню, точно так же, как смотрел лорд Спенсер, пэр Королевства.
— Мэгги! Мэгги, вставай. — Госпожа старший боцман была полностью одета, в шлеме и боевом комбинезоне. — Вставай, юнга. Мы трогаемся. Скоро начнётся стрельба. Rooskies решили, что наши посты выше в горах недостаточно прикрыты. Придётся показать им, насколько они ошибаются. А ты, девочка, сидишь тут, помнишь, надеюсь?..
— Мэм, да, мэм, — в который уже раз ответила Молли. — Мисс Барбара, могу я спросить кое–что?
— Хм. Ну, спрашивай, пигалица. Только не о том, когда и тебя в бой пущу.
— Нет, мисс Барбара. А… что случилось с «Геркулесом», когда он подбитым из боя пришёл и его чинили тут по осени?
— А ты откуда знаешь, юнга? — кажется, Молли удалось удивить суровую госпожу старшего боцмана. — Откуда знаешь, девочка?
— Один мальчишка соседский… лазал через забор в мастерские, просто так, из озорства… Первый броневагон…
— Ну у тебя и приятели, Мэгги. Впрочем, не удивляюсь, мальчишки в тех трущобах всегда были сорвиголовами. Ну, в общем, да. Подбили нас тогда крепко. И да, правду тебе сказали. Первый броневагон.
— Мисс Барбара, но… как же они смогли? Разве у них есть пушки? Они ж варвары! Мальчишки говорили, у них только старые мушкеты…
Госпожа старший боцман недовольно скривилась.
— Как смогли, как смогли… не знаю, юнга. Скорее всего, собрали что–то вроде кустарной мины, навроде бочки с порохом. Подтащили как–то… ну и того, ахнули. Но мы их тогда перебили — видимо–невидимо! Второй раз у них такое не выгорит. Ну, всё поняла, пигалица Мэгги? Сидишь тут и носа не высовываешь!
Телеграф звякнул. Начищенный бронзовый диск повернулся, в рамке всплыло набранное алыми буквами на белом фоне слово «ТРЕВОГА!».
— Шлем надень! Не забудь, смотри!.. Так, мне пора уже. — Мисс Барбара быстро сжала Молли оба плеча и выскочила за порог. Дверь мягко щёлкнула, скользнув по тщательно смазанным направляющим.
Молли послушно уселась на койке госпожи старшего боцмана. Делать было совершенно нечего, глядеть — некуда. Смотровые щели наглухо задраены бронированными заслонками.
Кошка Диана запрыгнула на колени, потёрлась мордочкой, словно норовя приободрить. Улеглась, устроилась уютно — и Молли на самом деле стало легче.
«Геркулес» какое–то время медленно, словно ощупью, пробирался вперёд. Потом замер. Дёрнулся, проехал ещё немного. Встал окончательно. Где–то под полом раздалось громкое шипение, вагон покачнулся.
Наступила тишина.
