Разрыв — над лесом встал чёрный столб дыма. Ещё один. И ещё.
Казалось, всё будет так же, как вчера. «Геркулес» посылал снаряд за снарядом куда–то в дальние дали, над бело–серо–чёрным покровом бескрайней лесной чащи вздымались разрывы — и больше ничего.
— Седая! Вон, за деревьями! — вдруг раздался крик. Молли сильно толкнули в бок — какой–то артиллерист бросился к митральезе, тотчас же гавкнули где–то наверху обе трёхдюймовки броневагона.
По самому краю леса мчалась, ловко петляя между деревьями, огромная седая медведица. Следом за ней — медведь поменьше и, наконец, белый волк.
Следом за ними оцепеневшая Молли увидела цепочку человеческих фигур в бесформенных белых балахонах. Их было трудно заметить на снегу, они продвигались короткими перебежками, бестрепетно падая прямо в глубокий снег и замирая там.
Молли аж передёрнуло: на такое до невозможности холодно было даже просто смотреть.
В руках они держали что–то вроде длинных ружей, тоже обмотанных чем–то белым, так что заметить приближающихся Rooskies было очень непросто.
Рядом в спонсоне затряслась и загрохотала частыми винтовочными выстрелами митральеза. Кто–то рычал, кто- то вопил, сверху тяжко грохала гаубица. По опушке леса, словно в самом первом сне–видении Молли, беглым огнём била скорострельная артиллерия «Геркулеса», снаряды и осколки секли деревья, жирный чёрный дым висел сгущающейся пеленой.
Егеря стреляли и из окопов с траншеями, Молли видела, как орудийные расчёты, зарядив пушку, отбегают, нагибаясь и зажимая уши, как дергают за спусковой шнур.
Rooskies не двинулись дальше края леса. Залегли, исчезли в снегу, среди ползущих завес чёрного дыма. Молли даже дышать забывала, не в силах оторваться от смотровой щели.
Звяк, звяк, звяк. Короткий ревун.
— Задробить стрельбу! — крикнул кто–то из офицеров. — Монс! Тебе говорю! Прекратить огонь! Всё, хватит! Иначе они не приблизятся!
«Не приблизятся? — не поняла Молли. — Так ведь и надо, чтобы никто не приблизился!»
В наступившей тишине что–то хлопнуло на краю леса, взвился белый дымок, и тотчас же по броне «Геркулеса» что–то звонко стегнуло.
Стрелявший из митральезы солдат по фамилии Монс зло ощерился.
— Не пробьют, дураки, только себя зря подставят!
И точно — белое облачко ещё висело, а в то место на краю леса уже ударило подряд два трёхдюймовых снаряда.
Монс захохотал, дёргано, истерически.
— Получили? Получили?!
Молли съёжилась, сжалась в совсем уже крохотный клубок, точно кошка Ди.
«Геркулес» замолчал. Не стреляли и солдаты в окопах.
Молли, дрожа, прилипла к смотровой щели.
Ветер медленно сносил дым, обнажая иссечённые стволы сосен.
Кто–то в броневагоне крикнул, вновь коротко взвыл ревун — справа, ближе к хвосту «Геркулеса», снег вдруг взвихрился, взметнулся, и одетые в белое фигуры вдруг оказались прямо у рядов колючей проволоки. Открыть стрельбу егеря почему–то не успели, поверх кольев словно само собой размоталось широкое белое полотнище, и несколько десятков Rooskies кинулись по нему прямо в траншеи.
Справа и слева захлопали винтовочные выстрелы, несколько фигур в белом сбило с наброшенного покрывала. Но куда больше успели перебежать и ворваться в окопы.
Даже отсюда Молли слышала дикие, истошные вопли. От них действительно леденела кровь. С людьми, что так кричали, должно было… твориться нечто поистине ужасное, неописуемое.
Очень хотелось сжаться совсем, упасть на пол, зажать уши, закрыть глаза, а ещё лучше — залезть под одеяло на своей полке и чтобы рядом мурлыкала б Диана. И чтобы всё это стало бы сном, страшным сном.
«Геркулес» вновь изрыгнул снаряды, они ложились меж краем леса и той траншеей, куда ворвалась кучка Rooskies.
По траншеям уже бежали вереницы егерей, блистали на неярком зимнем солнце поднятые штыки, а там, в окопах, куда ворвался враг, всё уже стихло.
Стихло, ни звука, ни шевеления.
И вдруг прямо туда полетели снаряды с бронепоезда. Его скорострельные пушки били почти в упор, над траншеей, окопами, ходами сообщения поднялся дым, а цепочки солдат, словно муравьи на тропе, ждали, пригнувшись, прижавшись ко дну длинных извилистых рвов.
Разрыв. Разрыв. Разрыв–разрыв–разрыв–разрыв…
— Слева! — кажется, это закричал всё тот же Монс.
