Такая же кучка белых призраков. Воспользовавшись тем, что всё внимание солдат и артиллеристов «Геркулеса» было приковано к правому флангу, ещё один отряд Rooskies каким–то образом незаметно подобрался прямо к проволоке и, накинув и тут на неё само собой раскатившееся полотно, ринулся прямо на вскинутые винтовки и штыки егерей.
— Огонь!
Молли расширенными от ужаса глазами увидела, как залп смёл с полотна сразу полдюжины Rooskies, как на белых балахонах вспыхивали, точно огни, алые пятна крови.
Но, словно из–под земли, возле егерских окопов возникла вторая группа Rooskies, они бросились следом за своими, прыгая прямо на головы и плечи пытавшихся отбиваться солдат Королевства.
Молли увидела, как фигуру в белом балахоне пропороло сразу два штыка и как двое егерей, чьи ружья застряли в теле, сами упали, пробитые один длинным багинетом, а другой — выстрелом в упор.
— Огонь! — надсаживался кто–то. Пушки «Геркулеса» ударили снова, поражая и чужих, и своих.
Молли казалось, мир под ней разваливается.
Снаряды перемешивали снег, землю и кровь.
— Седая! Седая, на трёх часах! — гаркнул Монс, и его митральеза изрыгнула огонь.
Прямо на Молли, прямо на бронепоезд, взрывая снег, оставляя за собой целое облако, мчалась громадная седая медведица. Снег же за ней вздымался всё выше, растекался всё шире, стремительно закрывая обзор артиллеристам «Геркулеса».
— А–а–а!.. — вопил Монс. Митральеза вдруг издала жуткий скрежет и заглохла.
Ей на смену пришли другие, снег вокруг Седой кипел от пуль, однако она мчалась, словно заговорённая.
Монс не выдержал первым, взвыл, бросился прочь от захлебнувшейся митральезы, споткнулся, растянулся на полу, сейчас пробитый страхом, словно пулей. Молодой тощий парень, со впалыми щеками — таких, как он, много на заводах и в доках Норд—Йорка. Обычный его житель. Обычный подданный Её Величества.
Взгляд его скрестился со взглядом Молли. Безумный взгляд.
— Беги! — прохрипел он.
Молли, однако, не побежала.
Приподнялась и, словно ведомая какой–то силой, шагнула к брошенной Монсом митральезе.
Медведица всё ближе, всё выше снежная завеса. А за ней — знала Молли — новые и новые ряды Rooskies.
Руки её сами собой легли на ребристые рукояти. Она понятия не имела, как из неё стрелять, что надо делать; и потом — оружие же заклинило…
Но ладонь её уже сжалась на рычаге поворотного клапана, потянула его на себя. Блок стволов провернулся, что- то щёлкнуло, клацнуло, и митральеза плюнула огнём.
На загривке огромной медведицы появилось кровавое пятно.
Зверь резко взял в сторону, ещё выше взвихрился снег, и Седая исчезла.
Но из поднятой ею метели один за другим выныривали десятки Rooskies. Все — в белых балахонах, с длинными мушкетами — а может, фрузеями? — наперевес, с примкнутыми багинетами.
Они упали на егерей и стрелков в траншеях, словно стая полярных сов на добычу.
— Мэгги! — На неё глядели широко раскрывшиеся глаза старшего офицера «Геркулеса», коммодора Карт- райта. — Господи! Что ты здесь… — Он поперхнулся.
— Она к митральезе встала, сэр! — крикнул кто–то. — Седую подранила!
— Седую?! Коннорс, людей сюда, быстро! — и крик- пул куда–то наверх: — Огонь, огонь!
Чьи–то руки отшвырнули Молли от митральезы, топотали ноги, по трапам бежали люди. Весь правый борт «Геркулеса» изрыгал пули и снаряды, и на изрытом снегу, среди изломанных линий траншей, оставалось всё больше неподвижных тел в белых балахонах, на которых словно расцвели многочисленные алые маки.
Завыл гудок, бронепоезд дёрнулся, отползая назад. Молли, отброшенная от смотровой щели, уже ничего не понимала. Что, куда, зачем? Почему они отступают? А они ведь именно отступали!
Правда, недалеко. «Геркулес» замер вновь, загремел всеми орудиями. Стреляли и концевые броневагоны, что- то кричал, отдавая распоряжения, мистер Картрайт, а на Молли налетела вдруг коршуном госпожа старший боцман:
— Мэг! Совсем спятила! Я тебе что…
— Мисс Уоллес! Не время! — гаркнул старший офицер «Геркулеса».
— В каюту! Немедля! Потом разберемся! Тут у нас такое…
— Мэм, да, мэм! — пискнула Молли.
