Так и случилось, и прощание было кратким, но трогательным: Гита крепко поцеловала каждого, немного всплакнула, улыбнулась и, прихватив девчонок и деньги, зашагал по причалу в город. Вот замедлила шаг, купила у мальчишки-разносчика воду… обернулась… помахала рукою.
– Славная девушка, – грустно вздохнул Фредегар. – И очень красивая.
– Да, – Оффа Лошадиная Челюсть согласно кивнул. – Серебра для такой не жаль.
– Это уж точно, – хором добавили Рутбальд и Гислольд.
– Эй, парни! Она что-то кричит… Желает, чтоб Господь всегда помогал нам!
– И тебе удачи, Гита! И помни – если что, мы всегда поможем тебе во всем… если, правда, когда-нибудь здесь еще будем.
Последнюю часть фразы Оффа произнес очень тихо, так, что слышали только свои.
Александр усмехнулся – в чем-то эти варвары были смешны и наивны, как дети. А вот Гита… Эта девушка их, можно сказать, легко развела. И правильно сделала, очень правильно!
– Удачи тебе, Гита… Удачи и счастья – вам всем.
Уличный торговец водой – худенький, с большим кувшином за спиною, подбежал к сходням:
– Прохладная вода… самая лучшая! Выпейте на дорожку…
– Ну, раз самая лучшая – давай. Стой… Что это у тебя за фляжка такая? Дай-ка взглянуть!
– Только верните! – помявшись, мальчишка вытащил из-за пояса… пластиковую бутылку с надписью «Пепси-кола».
– Да-а… – взволнованно протянул Александр. – Хорошая фляжечка. И где ты ее взял?
– А прямо тут, в гавани, – водонос улыбнулся. – Три дня назад. Ее прибило прибоем во-он к тем камням!
– Три дня назад, говоришь?
Молодой человек улыбался – ну, вот оно, вот оно! Вот – подтверждение того, что он на верном пути, что «Тремелус» никуда не делся, не повернул на север, а идет прямым курсом… в Карфаген? Или – куда-то дальше?
– Там еще крышечка была, да я ее потерял, – похвастал разносчик. – Красненькая такая… А внутри – записка!
– Записка?! – Александр так и застыл. Потом резко схватил парня за плечи, чуть не затряс: – Что за записка? Где она?
– Да она сразу же и размокла, – водонос посмотрел на Сашу с явным испугом. – Клянусь святым Иаковом!
– Но ты хоть что-то прочел? – грозно вопросил молодой вождь.
– Я… я не умею читать, господин, – мальчишка уже чуть не плакал, но даже не пытался вырваться, слишком уж устрашающе выглядели эти варвары. Вырвешься, побежишь, а они – стрелой! Или нож метнут… даже – секиру!
– А что там были за буквы? Латынь или… какой-то другой язык?
– Не знаю, господин… Я правда, не знаю. Отпусти меня ради всех святых. Можешь даже забрать себе эту чертову флягу…
Юный водонос скрючился, зашмыгал носом, и Саша махнул рукой:
– Ладно, иди. А фляжку можешь оставить себе. Пользуйся!
Ага, как же! Едва почувствовав свободу, парнишка поклонился и тут же дал деру, позабыв про свою бутылку.
– Ну и ладно, – пожав плечами, молодой человек хотел уже было выбросить бутылку за борт, да потом передумал – незачем тут мусорить. Усмехнулся, обернулся, махнул рукой: – Поднимаем паруса, господа! Ютовые – на ют, баковые – на бак. Отдать швартовы!
Глава 11. Тринадцатое письмо
Мир стал негостеприимен:
в нем не чувствуешь себя спокойно.
Город Гиппон, Гиппон Регий, будущая Бизерта, вызвал в душе Александра самые противоречивые чувства. Здесь когда-то он, начав с нуля, добился всего: положения в обществе, славы и денег. С тех пор, по местному времени, прошло около тринадцати лет. Срок! Конечно же, срок. Но могли остаться (да и, конечно же, оставались) знакомые, с кем когда-то вел дела, пировал, встречался на улицах и в храмах. Могли узнать? Гм-гм… проблематично, Саша-то не слишком изменился, а – за тринадцать-то лет – должен бы. Было бы ему сейчас чуть за сорок – возраст по здешним временам чрезвычайно солидный, вообще, в средневековье мало кто до таких лет доживал: болезни, голод, нашествия…
