В толпе пролетел глухой ропот.
– Ты кто такой, уважаемый? – удивленно спросил Манлий Фрелус.
– Я – королевский граф Александр Рус, – выставив вперед правую ногу, важно произнес молодой человек и, вытащив из-за пазухи свернутую в трубочку грамоту, гордо протянул судья. – Тут есть и печать, посмотри…
Развернув грамоту, Манлий ее внимательно прочел, осмотрел печать и поклонился:
– О, да. Но что же господин королевский граф делает здесь, в наших краях?
– Я здесь случайно, чисто случайно, – Александр светски улыбнулся. – И хочу отметить, сразу же заметил четкую организацию судопроизводства. Дело ясное – мальчишка крал в общинном лесу хворост, за что его можно наказать – бить палками, сбросить со скалы в море, продать в рабство.
– Скорее всего, мы так и поступим, господин королевский граф.
Слово «королевский» здесь произносили как «рэксум».
– Что ж, – пожал плечами хевдинг. – Вы абсолютно правы, уважаемый судья… Но, прежде всего, я бы установил личность обвиняемого.
– А вот этим мы как раз сейчас и займемся! Эй, вы, там… Давайте же, делайте свое дело!
Один из верзил, обернув руку тряпицей, выхватил из костра пылающую головню…
– Подождите! – Саша поднял руку. – Может быть, стоит еще раз спросить обвиняемого?
– Думаю, бесполезно, – судья помотал головой. – Сколько раз мы у него уже спрашивали, а он все молчит… упрямый. Но дело-то ясное.
– И все же я бы хотел попробовать.
– Ну… изволь, любезнейший господин граф. Эй! Тащите вора сюда!
Ага! Эльмунд уже улыбался. Правда, быстро с собой справился, опустил глаза – не дурак, далеко не дурак, несмотря на юный возраст.
– Скажешь ли ты нам, о юноша, свое имя? – вкрадчиво вопросил Александр. – Ну, говори, говори же!
– Меня зовут Эльмунд. Эльмунд, сын Ингульфа.
– Эльмунд, сын Ингульфа? – Манлий обескураженно потер виски. – Так ты что же, вандал, парень?
– Да, именно так и есть.
– Что ж ты сразу-то не сказал?! Тогда б мы судили тебя по твоим законам…
– Такая возможность еще есть, – с улыбкой напомнил хевдинг. – Но…
– Я знаю законы вандалов! – уверенно заявил судья, подозрительно взглянув на королевского графа.
Да-а… похоже, здесь чужого вмешательства не потерпят. Места достаточно глухие, отдаленные… кто знает, что может случиться в здешних лесах и с графом, и с его слугой? Да все что угодно! Нет, на рожон явно лезть не следовало… и с наскоку этого судью не взять. Он ведь судит сейчас не местного – чужака. А значит, хоть какое-то наказание, да должно быть. Да и с Элькой ведь так и договорились – если что, он просто собирал хворост… в чужом лесу!
Хевдинг поклонился судье и старейшинам:
– Не сомневаюсь в ваших возможностях. Прошу разрешения присутствовать, обязуюсь не вмешиваться.
А вот такие слова явно угодили и Манлию, и старикам, да и вообще всем. Чужой – он везде чужой, и нечего тут лезть со своим уставом в чужой монастырь, никому это просто так с рук не сойдет, даже королевскому графу!
Еще раз поклонившись, Саша отошел к возам и, что-то быстро шепнув Маргону, передал ему кошель с деньгами.
– Итак, сколько тебе лет, Ингульф, сын Гилдуина? – первым делом осведомился судья.
– Сын Ингульфа.
– Сын Ингульфа. Так сколько же?
– Не знаю точно… но двенадцать есть.
– Славно! – Манлий обрадованно потер руки. – Значит, по всем законам ты как раз и подлежишь любому суду, и нет никакой надобности привлекать сюда твоих родичей. Ты уже достаточно взрослый, чтобы все понимать. Согласен со мной?
– Да.
– Надо добавлять – «уважаемый судья».
– Да, уважаемый судья.
– Тогда продолжим. Что ты делал в общинном лесу ночью, Эльмунд, сын Гил… сын Ингульфа?
– Я просто собирал хворост. Холодно было, замерз.
– Собирал хворост! – захохотали в толпе. – Нет, ну вы слышали? Замерз он.
– Хорошо хоть признался!
– И еще забыл сказать о сломанном дереве!
– О ветке.
