судя по одежде – местных. Похоже, особо доверенные… Ага, вот приткнулись к борту. Смех! Им сбросили лестницу – обычный морской трап. Двое залезли на борт! Поднимают какие-то амфоры, кувшины – вино привезли? Очень на то похоже, во-он уже сколько на палубе народу скопилось. Хлопают местных по плечам… хохочут…
Черт!!!
А это кто еще? Худенькая фигурка. Босиком, в шикарном вечернем платье… правда, уже несколько пооборвавшемся – даже отсюда видно.
Катя!!! Господи, Катя!!! Жива…
А вот кто-то притащил поднос… стаканы… Тут же и разлили вино, прямо на палубе… Катерину тоже угостили… А где же профессор? Может быть, расхворался? Застарелый ревматизм, артрозы-артриты…
Выпили… Вышел какой-то высокий бородач – раскричался, прогнал всех. Так, видно, для порядку. Тоже выпил с местными. Ага… распрощались. Лодка отвалила от судна, поплыла обратно…
– Челнок какой интересный, – негромко произнес Эльмунд.
– Что-что?
– Говорю – лодка не совсем обычная – зачем, к примеру, синяя полоса по всему борту?
– Для красоты…
Сказав так, хевдинг и сам тут же сообразил, что сморозил явную глупость – понятие красоты в эту эпоху имелось в виду далеко не в первую очередь. Зачем, к примеру, украшать вышивкой подолы и воротники туник, рукава? Для красоты? А вот и нет! Для оберега от враждебных потусторонних сил. Вышитый рисунок – он вполне определенный, не просто так. Оберег! И на ладьях именно для этого ставили на форштевнях резные – нередко устрашающие – фигуры, снимая их, когда приставали к незнакомому берегу – чтобы не беспокоить своей наглостью чужих богов. Ничего в этом мире не было просто так, всего лишь для красоты! Вот и эта синяя полоса…
– Эль, ты на других ладьях такую полосу видел?
– Нет, не видал. Хотя… Вон, на снеккье – точно такая же! Только ее плохо видно.
Понятно!
Никакая это не «красота» и не метка для того, чтоб не украли – знак: «свои»!
Ай, славно-то как, ай, славно… Уж теперь-то можно и рискнуть!
Итак… нужна хорошая большая лодка… скажем, через три дня… вполне можно достать. А еще – верные люди (с ним не будет проблем, в конце концов, хватит и троих, плюс нанятые гребцы), и – четверть амфоры синей краски. А вот это загвоздка! Надо хорошенько подумать, где взять… Ммм… Купол! Купол базилики Святого Феофилакта! Его ведь должны бы подновлять, обязательно должны бы.
Они вернулись домой к вечеру, грязные, усталые, но вполне довольные. Александр хотел было посетить термы, но потом раздумал – и выкупался прямо в атриуме (дом-то ведь был в римском стиле), в бассейне, куда попадал через квадратную дыру в крыше холодный дождь. А водичка была замечательной, бодрящей.
– Эх, хорошо! – выбравшись на облицованный узорчатой мраморной плиткой пол, молодой человек с удовольствием растерся поданным Эльмундом покрывалом. Оделся, скосил глаза на мальчишку:
– Ну? А ты так и будешь грязным?
И, не слушая никаких возражений, просто столкнул парнишку в бассейн:
– Купайся!
– Но, мой вождь… у меня даже нет запасной туники.
– Дам тебе свой плащ, а одежку твою высушишь у жаровни… или на кухне, я скажу Гавриилу.
Старик управляющий лишь посмеивался и качал головой – что поделать – варвары, они варвары и есть! Правда, к Эльмунду он относился очень хорошо, прямо как к собственному внуку. Еще бы – ведь парень-то был католик, как и сам Гавриил.
– Давай, давай свою одежонку, юноша, – управитель подошел к бассейну и поклонился Саше. – Уж высушу. А тунику могу дать и свою… почти новую, чистую.
– Ничего, ничего, любезнейший, он и так обсохнет. Маргон, мой слуга, еще не появился?
– Нет, господин. А что, он должен скоро прийти?
– Да должен бы.
– Тогда я пока не буду запирать ворота на засов.
Маргон сразу же был послан хевдингом в гавань – договариваться насчет лодки и гребцов, и вот, вскоре должен был возвратиться.
В ожидании этого, Саша с Эльмундом сели «чаевничать», то есть это Александр так называл – «чаевничать», на самом-то деле, конечно, оба пили вино, только подогретое и разбавленное. Мальчишка расслабился, раскраснелся, потом, словно бы невзначай, похвастал – сказал, что может запросто
