Прищурившись, Александр задумчиво посмотрел вдаль:
– Послушай-ка, Федорыч, а там случайно никакой протоки нет? Чтобы не пешком по болотам, а так, на лодочке.
– Да нет там ничего, ясен-пень! – хмыкнул Вальдшнеп.
– А на карте что-то такое обозначено!
– Ручей там обозначен. Он, конечно, спору нет, бурный, только вот глубиной – по колено, а то и по щиколотку. Да и камней там полно – перекаты. Нет, пешком вернее будем! – Весников оглянулся на отошедшего в сторонку профессора и, понизив голос, спросил: – Слышь, Саня, а хренцузу этому обязательно на Гагарье надо? Может, и Турындино сойдет? Ему какая разница-то?
– Не, Коля, – Саша покачал головой и усмехнулся. – Гагарье ему нужно – точно. Какие-то там исследования. Кстати, он тебе за это, кроме тех денег, что дал, еще и премию выплатит. Да-да, уж будь уверен!
– Ну, коли такое дело – сладим!
Вальдшнеп заметно повеселел и, выгоняя спрятанную в камышах лодку, даже принялся насвистывать. Радостно заработал мотор, затрещал, вспугнув целый выводок уток; медленно отвалив от мостков, лодка набрала скорость и понеслась вдоль заросшего ивняком берега.
– А не быстро плывем? – обернувшись, крикнул Саша.
– Ась? – Из-за шума двигателя Весников ничего не слышал. – Чего ты говоришь-то?
– Мотор-то заглуши! Мотор, говорю, глуши! Амба!
Вальдшнеп наконец понял, и, заглушив двигатель, удивленно уставился на Александра.
– Дальше на веслах пойдем, – негромко сказал тот. – В ту сторону, куда те на своей лодке поплыли. К ручью!
– К ручью так к ручью, – вспомнив про обещанную премию, Весников покладисто кивнул. – Как скажете, мне-то какая разница?
Дальше плыли в тишине, лишь чуть поскрипывали уключины. Даже без мотора лодка шла ходко – оба, и Саша, и напросившийся поработать профессор, гребли в охотку. Вальдшнеп поглядывал на них с кормы и ухмылялся.
– Не пройдем мы там, вот увидите. Зря только прокатимся… Впрочем – ваше дело.
Александр повернул голову:
– А ты, кстати, Митьки Немого лодочку видишь?
– Ну, нет.
– Так выходит – они по ручью пошли?
– Не факт! Могли и к острову.
– Так мы бы их тогда заметили.
– Если они вдоль берега двинули – нет.
– Ладно, не будем спорить… Где ручей-то?
– Да вот здесь где-то должен быть, в камышах… Говорю ж, он мелкий – не пройдем. – Весников вдруг наклонился с кормы, прищурился: – Вправо, вправо теперь… во-он, где камыши… Ох, ни фига же себе!!!
Сие удивленное восклицание как раз и относилось к якобы ручью, на деле оказавшемуся полноводной речушкой, пусть и не очень широкой, но все же метра два-три.
– Это, что ли, он и есть? – ухмыльнулся Саша. – Ничего себе – мелкий!
Он достал дно веслом: получилось где-то метр – метр двадцать.
– Думаю, и на моторе пройдем спокойно.
– Не, на моторе нельзя – тут камней полно.
И в самом деле, камней в этой протоке хватало! Пару раз даже цепанули днищем – проскрежетало, как бор-машина по больному зубу, Александр невольно поежился – ну до чего ж мерзкий звук!
Так, на веслах, и плыли дальше. Вытащив двигатель на корму, Весников перебрался вперед и, наклонясь, всматривался в темную воду, при этом все бубнил что-то себе под нос, видно, никак не мог справиться с удивлением:
– И чего он так раздулся? Вроде и дождей-то нынче не так уж и много было, а вот поди ж ты… А!!! Ясен-пень – бобры! Бобров тут, Саня, до дури! Ну вот, до плотины ихней дойдем – и встанем.
– До плотины так до плотины! – засмеялся Саша. – Все не пешком.
– Ну, ясен-пень, – согласно кивнул Вальдшнеп. – Хренцуза-то не сменить? Поди, утомился?
Поменялись: Весников уселся за весла, а доктор Арно занял место впередсмотрящего. Наклонился, да все пугал:
– Камень! Камень!
– Не камень это, а травы пучок!
Ну, пару раз носом стукнулись – ничего, отвернули, да поплыли себе дальше, посмеиваясь над профессором. А тот все высматривал:
