севернее.
– Это – мой народ, фульбе, – обернувшись, с улыбкой пояснил Нгоно. – А Мокабе – их божество, алтарь которого – этот вот камень.
– А мы его, на свои головы, испортили… – Александр потянулся к ТТ.
– Ну почему же испортили? – Весело подмигнул напарник. – Я сказал вождю, что мы, наоборот, принесли их божеству достойную жертву – кровь убитого зверя. Вождь, кстати, доволен. Приглашает нас в свою деревню.
– К слову сказать – довольно настойчиво приглашает, – покосившись на воинов, хмуро заметил Саша. – Похоже, это из тех предложений, от которых невозможно отказаться при всем желании.
– Вождь настроен вполне дружелюбно.
– Ну, это тебе лучше знать… Черт с ним, пошли. Надеюсь, они нас не съедят.
– Фульбе не людоеды!
Деревней, как оказалось, называлось просто стойбище – фульбе занимались кочевым скотоводством. Все богаство племени составляли овцы, козы, коровы, несколько белых верблюдов, тем не менее гостей приняли радушно. В самом прямом смысле слова «накрыли поляну» – расстелили прямо на лесной опушке плетенные из травы и шерсти циновки, поверх них расставили яства: печеную и жареную озерную рыбу, раковины, молоко и сыр, дичь – жаренную на вертеле антилопу и птиц, журавлей, перепелов, уток. Кроме того, имелись просяные лепешки и какая-то кислая мутноватая бражка, которую Александр, честно сказать, поначалу пил с опаской, ну а потом – уж как пошла. А пошла хорошо! Особенно когда рядом, за деревьями, зазвучали там-тамы и на поляне появились танцоры, точнее сказать, танцовщицы – юные красавицы девы, вся одежда которых состояла из тонкого пояска и травяного передника. Изящные черные фигурки, вопреки всем Сашиным представлениям об Африке, просто поражали своим совершенством и казались вырезанными из эбенового дерева самым искусным мастером. Ах, как они плясали, как они пели!
Казалось, даже что-то на мотив того же Янника Ноа:
– Е, мама, е!
Ну, конечно же, это так только казалось – откуда здесь взяться реггей?
И тем не менее веселье постепенно захватывало всех пирующих – и хлебосольных хозяев, и их невольных гостей.
Трубили длинные трубы, украшенные перьями музыканты били в там-тамы, девушки соблазнительно извивались в изощренно-эротическом танце, и Александр сам не заметил, как стал прихлопывать и подпевать:
– Е, мама, е-е!!!
А потом и сам, при полном одобрении собравшихся, пустился в лихой перепляс, да чуть ли не вприсядку.
– Эй-йо! – довольно скалил зубы вождь или староста, бог знает, кем он здесь считался.
Танцовщицы обступили Сашу со всех сторон, сверкая ослепительно-белыми зубами и золотом браслетов и ожерелий.
– Е, мама, е!
А ничего попадались девчонки, вполне даже симпатичные… особенно вот эта, с ожерельем из серебряных византийских денариев. Неплохое такое монисто, по стоимости на небольшое стадо потянет. И личико приятное у девчонки, и грудь… упругая! Ишь, как колышется, а уж фигурка… впрочем, у них у всех тут фигурки – е, мама, е!
Танцовщица не сводила с гостя глаз – или тому просто так казалось?
Саша даже не заметил, когда вдруг смолкли там-тамы; вокруг резко стемнело, позади пирующих появились подростки с зажженными факелами.
– Нгоно, – наконец-то смог спросить Александр. – Вся эта феерия – неужели в нашу честь?
Чернокожий полисмен ухмыльнулся:
– Фульбе издревле отличаются гостеприимством, а к тому же они считают меня странствующим сыном вождя.
– Хм… интересно – а почему они так считают?
– Да потому что я им об этом сказал. – Пожав плечами, Нгоно поднял выделанную из тыквы чашу с бражкой. – Выпьем за здоровье их старосты. Кстати, он обещал дать нам проводников к побережью!
– Да ты что! – обрадовался Саша. – Вот это здорово, вот это мы удачно зашли. А что тебе еще удалось выяснить?
– Да больше ничего, – напарник несколько потупился. – Сам видишь, не до разговоров пока. Ничего, завтра все подробненько выспросим!
– Да уж, да уж – коль пошла такая пьянка, режь последний огурец! Ну, что – вздрогнули? За здоровье местного старосты! Гип-гип… Ура!
– Ура-а! – потянул Нгоно. – За здоровье.
Нельзя сказать, чтобы Александр сильно опьянел, все же не водку пили, но устал – это точно. И когда староста, через Нгоно, предложил гостям отправиться почивать, молодой человек очень обрадовался. В конце-то концов, хватит тут скакать да пьянствовать, пора и о деле подумать. Вызвать завтра местных на серьезный разговор, установить более конкретно свое местонахождение, а заодно и точное время, так сказать. Вообще-то все эти пляски сильно
