заголосили – увидели. Что ж – теперь пора.
Молодой человек живо нырнул в заранее присмотренную подворотню, грязную и вонючую. В нос ударил запах мочи и фекалий – впрочем, и это лучше, чем людская кровь, пусть даже и вражеская.
«Плащи» уже были близко – бежали, гомонили, перекрикивались. Теперь нужно спешить, раздумывать больше некогда, главное – Эльмунд с раненым парнем ушли. Саша улыбнулся, прибавил шагу, даже перешел на бег, услыхав ревущее позади:
– Вот он! Лови!
Что ж, ловите. Если сможете.
Молодой человек бежал по наитию, без всякого плана, справедливо надеясь на редко подводившую интуицию. И не выпускал из виду ничего – словно бы сканировал. Слева – длинный и высокий забор, справа – тоже… А вот уже справа – небольшая круглая площадь, деревья… высокие такие платаны… или каштаны, черт их знает. Деревья!
Миг – и Александр уже взобрался, ухватился за толстый сук, раскачался и лихо перемахнул через ограду – ту, что слева. Человеческое сознание есть плод давно отживших представлений и предрассудков. Ну, что подумают? Куда он делся? Конечно, свернул на площадь, побежал по одной из вон тех улиц… Ищите!
Ага – так и есть!
– Он во-он туда свернул! – донеслись голоса снаружи, из-за ограды.
– Нет, во-он на ту улицу! Я видел!
– Так, воины! Вы двое – туда, вы – туда, остальные – за мной! Вперед! Уж будьте покойны, мы его не упустим.
Флаг вам в руки, пионерский барабан через плечо и ветер в широкие спины! – выбираясь из кустов, мысленно напутствовал Саша.
И внимательно осмотрелся вокруг. Судя по грядкам и клумбам, а также смородиновым кустам и оливам, он оказался в чьем-то саду, не таком уж большом, но тенистом, даже лучше сказать – заросшем, не особо ухоженном. Скосить траву, вырубить сухостой, выкорчевать лишние кусты у владельцев, наверное, не хватало времени, а скорее всего – денег. По-настоящему богатые люди в этом районе не селились!
Да и домик так себе… запущен. Двухэтажный, узкий, сложенный из дешевого, высушенного на солнце кирпича. Когда-то побеленный, а в последние времена не видавший достойного ухода. От невысокого, с деревянными колоннами, крыльца к воротам вела дорожка, вытоптанная в пожухлой траве. За приоткрытой дверью слышались детские голоса:
– Юлия, Юлия, нам надо торопиться! Налей-ка нам молока на дорожку.
– Пейте. Да не спешите вы так.
– Как это не спешить? Ты понимаешь, что говоришь-то? Ведь нас будет ждать сам десятник Вальдульф! Он сказал, что очень скоро и я стану десятником, верно, Максим? Десятник Арник – слышите, как гордо звучит?! Максим, не переживай, ты тоже станешь, конечно, после меня. Юлия, еще есть молоко? Налей, не жадничай.
– Парни, надо оставить и на кашу!
– Вот так всегда… Ничего, скоро у нас будет много молока – хоть залейся! Мы с Максимом уже составили для десятника список. Самые первые в нашем отряде!
– Список?
– Ну да, список. Переписали всех подозрительных!
– И кто же туда угодил, интересно знать?
– Ха! Будто сама не знаешь? Во-первых, старик зеленщик, наш сосед – он точно кафолик. Во-вторых – владелец таверны «У чаши». Мы допросили мальчишку-слугу – трактирщик пускает ночевать кого ни попадя, не спрашивая подорожных. В третьих – Ансак, плотник…
– А еще – вся плотницкая артель, все они еретики, и я слышал, как они непочтительно отзывались о нашем славном правителе Гуннерихе-рэксе, да продлит Господь его века. Очень-очень непочтительно отзывались – я даже слова такие стесняюсь произносить.
– Я очень рада, что ты еще хоть чего-то стесняешься! В отличие от своего братца!
– Юлия! Ну, сколько уже тебе можно говорить?!
– Да! А еще старуха торговка, Лидия, весьма подозрительна – надо бы ее тоже в список внести!
– Она-то чем вам не понравилась?
– Я слышал, как она упоминала Троицу!
– Бедная женщина…
– О, нет, она не бедная – она преступница и еретичка! Таких надо распинать на крестах!
– Ой, парни… Может, вы и меня распнете?
– А ты не говори что попало, Юлия. И вообще, сегодня ожидай нас только к утру.
– К утру? Что же вы будете делать ночью?! Неужто молиться?
