Моя единственная цель – сделать тебя сильнее. Я люблю тебя, сын мой.
Король внезапно крепко обнял Магнуса. Тот стоял, как статуя, каменная и тихая, и его разум всё ещё был в ловушке смятения.
Он позволил кинжалу с грохотом упасть на пол.
Отец никогда не обнимал его прежде.
Пусть и на мгновение, перед тем, как покинуть тронный зал.
Глава 12
Йонас
Оранос
Мысли Йонаса были черны, как тёмное ночное небо.
В этот вечер он находился в деревне под названием Вириди, в полудне ходы от северо-восточной стороны Золотого Города. Это был не первый его визит сюда, он пользовался этим трактиром, как местом встречи. Он послал Феликса вперёд, чтобы встретиться с ним там сегодня вечером, тогда как сам провёл последние полтора дня, слушая слухи о повстанцах из группы пелсийских рабов, что сбежали с лагеря у дороги живыми. Но это были ложные слухи.
Даже если правила короля Гая вызывали беспокойство среди людей, то достаток всё ещё оставил свой след в Вириди, да и в любом другом городе Ораноса, что посетил Йонас. Улицы были вымощены не грязью и камнями, а сверкающим булыжником. И витрины были не из глины, а из крепкого камня и дерева.
Это был дом тысячи граждан, что заплатили высокие налоги независимо от того, что за король сидел на троне, и они всё-таки жили хорошо. Никто не голодал, скитаясь по улицам в лохмотьях в поиске еды. Никто не умирал в переулках ,потому что ему было отказано в тепле и в ночном крове посреди холодной зимы, как это делали в Пелсии.
Но, в отличие от тех, кто на самом деле пережил боль и нищету, люди здесь не ценили то, что у них было. То, что они принимали это как должное, вызывало у Йонаса тошноту. Он не сомневался в том, что их слишком легко сломит то, что у них отберут их лёгкий образ жизни.
В целом, пелсийцы, в своей борьбе и наивных верованиях в неизбежность судьбы, были куда выносливее ораницев. Они выживали. И это было тем, что Йонас больше всего любил в своём народе.
Прогуливаясь по улице, он почувствовал, что кто-то схватил его за рукав плаща, останавливая посреди дороги.
- Ты, - к нему наклонилось уродливое лицо, и человек попытался рассмотреть Йонаса сквозь тень. – Я знаю тебя.
Йонас опасливо посмотрел на человека.
- Сомневаюсь в этом. Отпусти меня.
- Да, я знаю тебя, - улыбка медленно расцветала на его лице. – Ты тот мятежник, которого я видел на плакатах.
Йонас замер. Он бы предпочёл быть непризнанным этим вечером, если бы мог выбирать.
