пережать ему несколько раз нос. Затем покорно кивающему и на все соглашающемуся пленнику дадут перо или карандаш, и он будет безропотно писать, рисовать и чертить все что знает. Все! И даже то, что давным-давно забыл.
На его счастье, местный колдун не обладав таким коварством, цинизмом или кощунством. Довольно безразлично (а скорей всего умело скрывая ехидную ухмылку) пожелал спокойной ночи и ушел.
Примчавшиеся на его место оруженосцы понятливо махали руками, показывая готовность выполнить любой приказ господина, отданный с помощью жеста, движения глаз или мычания. Увы! Тому нечего было приказывать, кроме как гасить свет и спать. И если парни уснули, как только легли, сам он почти всю ночь провел в мучениях, изредка впадая в зыбкую дрему и каждый раз просыпаясь с ощущением смертельного удушья. И каждый раз, отдышавшись, кое-как прочистив нос и успокоившись, торжественно себе обещал: «Не знаю, как с этим волхвом дальше будет, но любого буду рвать на части, кто только попробует меня ударить в лицо или еще каким образом повредить зубы! Урою! Потом откопаю и снова урою!»
Пару раз порывался встать и отправиться гулять по внутреннему двору цитадели, но благоразумно себя сдерживал. Не хотелось будить парней, да и во дворе вряд ли кто обрадуется упорно молчащему рыцарю. А уж если кто крикнет: «Стой! Кто идет?» или потребует пароль, а придется отвечать мычанием, тогда Гонта точно проклянет великовозрастного придурка. Пусть и посмертно.
Как ни странно, боли не чувствовалось. А вот челюсть к утру ныла, словно всю ночь пришлось жевать вязкую смолу. Немного отвлекла зарядка, которой Василий занялся еще в предрассветной темноте. Комплексы ушу проделывал тихо и крайне медленно, зато нагрузка получалась на мускулы удвоенная. И тело отлично слушалось, во время сложных разворотов на пятке, в позе одноногого аиста. Раньше такое с трудом удавалось, а тут — прошло в лучшем виде.
Рожок своевременно пропел утреннюю побудку, и оруженосцы стали тихонько сползать с кроватей. Старались не разбудить господина. Но так и замерли сидя, разглядывая силуэт Грина на фоне светлого окна. Такой гимнастики они никогда не видели и даже не поняли, что это такое.
— Грин, ты чего? — не удержался от вопроса Ольгерд. Но, получив в ответ возмущенное мычание, быстро зажег лампу и только потом вместе с товарищем сумел понять переданное сообщение: «Все мышцы болят, вот я выкручиваюсь!»
Поняли и второе сообщение: «Остаетесь на хозяйстве, а я ухожу в башню к волхву!» — но засомневались в целесообразности подобного.
— Вряд ли старый хрыч тебя пустит к себе…
— Ага! Он раньше обеда во дворе не показывается.
— Потому что всю ночь работает.
— Может, тебя проводить? Вдруг кто по незнанию приставать начнет?
Мысль показалась дельной. Лучше иметь возле себя сообразительного помощника, чем самому выглядеть не умеющим толком общаться глухонемым. Так что вначале парни сбегали на завтрак, а потом сопроводили рыцаря к башне. Причем Василий решил идти обязательно с оружием. Больной не больной, а соблюдать свой боевой статус следует неукоснительно. Поэтому взял с собой трофейный меч. Нравился он ему больше, чем обычный. Да и новая печать, если что, всегда под рукой.
Входная дверь башни оказалась запертой, но Райкалин не стесняясь стал молотить тяжеленным кольцом по деревянной створке. При этом косился на помощников, которые не уходили, стояли чуть поодаль и ждали, чем все закончится.
А чудеса только начинались: из щелей между почерневших досок мореного дуба послышался недовольный голос:
— Ну и чего колотишься? Входи… — Щелкнул отодвигаемый засов. И тот же голос, вроде как старческий, добавил: — Дверь за собой закроешь плотно. Поднимешься на третий этаж. Ничего руками не трогаешь!
Рыцарь толкнул дверь и сделал два шага вперед, пытаясь рассмотреть, что за ней и кто там в щель гундосит. И… замер в недоумении. Потому что никого не оказалось в большом холле первого этажа! Хорошо хоть вспомнил, что дверь наказывали закрыть. Но только уставился в сомнении на засов (его- то задвигать никто не требовал), как тот сам плавно сдвинулся с места и въехал в скобы.
«Твою водолаза медь! — не сдержался Василий. — Да здесь никак магнитный конденсатор стоит?! А внутри досок домофон установлен?!»
Но сколько ни присматривался, сколько ни щупал, ни одного электропровода не заметил. Мало того! Попробовав открыть засов, понял, что не может сдвинуть его с места. Это стало последней каплей. Ведьмы, энергетические вампиры, домовые, молнии, новые зубы — все это несомненно было колдовством, но и оно померкло перед вмонтированным магическим домофоном и самозакрывающейся дверью.
«Нет, это явно не мой мир! — появилось твердое убеждение. — И быть им никак не мог по умолчанию. Не было у нас ни в Древнем Риме, ни в Византийской империи, ни у славян такого волшебства! Никогда не было! А некоторые совпадения в начальной истории — так это не больше чем совпадения. И никакие языческие божки меня с толку своим колдовством не собьют! Прости меня, Господи!»
Даже перекреститься было подумал. Но представил, что здесь и некая видеокамера колдовская присутствует, и передумал. Не хватало еще, чтобы волхв его принял за христианина.
Направляясь к лестнице, старался как можно больше увидеть и рассмотреть. В самом деле, имелся на первом этаже скелет малого тираннозавра, метра три в высоту. Но помимо этого там была как живая на вид черепаха, пасть нильского крокодила и чучело мохнатого человекоподобного существа за два метра ростом, очень напоминающего легендарного йети. Все остальное место занимали пара столов, десяток стульев, некое подобие камина возле
