– Я тоже хочу детей, – двинулся следом Алекс, – всегда мечтал иметь кучу описаных сопливых спиногрызов. Моя мама с удовольствием будет нянчить внуков. Мы можем прямо сейчас попробовать сделать первого…
– Слушай, – она не выдержала и снова развернулась, – если я дам тебе то, что ты хочешь, ты оставишь меня в покое и отвезешь домой?
– Что именно? – сделал он охотничью стойку.
Эльза против воли слегка покраснела.
– Ну… ты сам знаешь. Если я с тобой пересплю.
Алекс медленно расплылся в улыбке, полной предвкушения.
– Не-а, майстра. Сказано же. Женюсь – и точка.
– Спорим, что отстанешь? – вошла в раж она и протянула ему свою худую бледную ладошку.
– Спорим, что не отстану, – он схватил и потряс ее, сильно, по-мужски, так что Эльза пискнула и поторопилась отобрать руку.
– Хорошо, проверим, – пробормотала она, потирая пальцы, – но для начала выполни хотя бы одно обещание. Ты обещал угостить меня чаем.
Спровадив Алекса на кухню, Эльза заперлась в ванной и прислонилась к двери спиной, переводя дух. Ей стоило больших усилий держать лицо и не поддаваться на сладкие речи. Конечно, как и любая девушка на ее месте, Эльза была польщена, что на ней хотят жениться буквально после нескольких минут знакомства. Но ее рациональная половинка скептически прищелкивала языком и напоминала, что подобные слова ее новый потенциальный «жених» наверняка говорит каждой встречной и по несколько раз на дню, лишь бы добиться цели и уложить в постель.
А в том, что Алекс очень хочет уложить ее в постель, она не сомневалась.
И все-таки в какие-то моменты Эльза ловила себя на мысли, что начинает краснеть и таять от его обаяния, и это ее пугало. Когда их взгляды встречались, острые слова и ехидные фразы мигом вылетали у нее из головы, а ведь она ни в коем случае не собиралась превращаться во влюбленную дурочку, слепо заглядывающую в рот своему предмету обожания. Северина бы на смех ее подняла, если бы увидела такой!
Эльза подошла к зеркалу над раковиной и придирчиво себя оглядела. Затем открыла кран, наклонилась и плеснула холодной водой в раскрасневшееся лицо. Стало легче, из головы выветрился аромат сиреневых лепестков, и мысли прояснились. Тогда Эльза принялась оттирать грязные пятна на одежде. Грязь не сдавалась без боя, она размазывалась и глубже въедалась в волокна ткани, и в итоге блузка и юбка пропитались водой и противно прилипали к телу, но Эльза решила, что лучше уж так, чем в пятнах.
Она сообразила, что провела в ванной достаточно много времени, а Алекс так и не появился. Ждет ее под дверью и не решается постучать? Это было бы очень на него не похоже. Открыв задвижку, Эльза вышла, но парня и правда не увидела. Определившись по запаху, она без труда отыскала кухню. В ноздри бил терпкий аромат чая и слышалось звяканье посуды. Эльза притаилась за стенкой и осторожно выглянула в открытую дверь.
Алекс в растерянности стоял над несколькими открытыми банками с чаем. Он по очереди разглядывал содержимое каждой, но, видимо, даже близко не находил того сорта, который описывала ему Эльза. Чайник, поставленный на огонь, уже посвистывал, закипая. Пробормотав что-то под нос, Алекс схватил ложку и принялся насыпать в чашку по очереди из каждой банки. Его руки при этом слегка дрожали.
Эльза крепко вцепилась в дверной косяк и закусила губу. Ей вдруг до смерти захотелось влюбиться и выйти замуж не за безупречно воспитанного светского льва из ее круга, а за кого-то искренне желающего порадовать ее. Так искренне, что у него будут дрожать руки от волнения, если что-то пойдет не так. И он не станет приходить в ее спальню по договоренности, как делает это с ее матерью отец, а будет приставать к ней во всех подходящих и не очень местах, не скрывая своего желания. И если они поссорятся, это случится по-настоящему, с криками и битьем посуды, а не так, как принято в ее кругу – отделавшись безликими фразами «дорогая, ты меня огорчаешь», «дорогой, позволь заметить, что ты поступил неправильно».
Но чем больше Эльзе хотелось жить другой, незнакомой ей жизнью, тем больше она понимала, что это – пустой звук, несбыточная мечта. Иногда помечтать не вредно, главное уметь остановиться вовремя.
Настроение тут же испортилось, и снова подумалось, что пора бы домой. Эльза сделала шаг назад, не желая признаваться, что подглядывала, выждала полминуты, а потом уверенно направилась в дверь… и столкнулась с Алексом, который нес в руках две кружки. От неожиданности весь напиток выплеснулся прямо на Эльзу, она ахнула и широко распахнула глаза, ощутив, как горячая вода прокатилась по телу.
Алекс смертельно побледнел. Он выронил посуду, толкнул Эльзу к стене и принялся лихорадочно расстегивать на ней блузку, чтобы осмотреть ожог. Ей было больно, даже слезы выступили на глазах, но его неподдельный испуг и вся эта дурацкая ситуация вызвали нервный смех. Эльза засмеялась, отбиваясь от рук Алекса и пытаясь натянуть блузку обратно.
– Ты что смеешься, глупая? – он обхватил ее лицо, напряженно вгляделся в глаза. – Тебе ж в госпиталь теперь надо! Я же кипятка туда налил!
– Не надо… в госпиталь… – Эльза провела ладонями по телу, ощущая, что жжение начинает стихать, а значит, кожа уже восстанавливается. – Вода была… не такой горячей. Но ты ведь это специально, да? Мало того, что облил меня из лужи, теперь еще и чаем сверху обрызгал?!
Алекс замер, опустил глаза вниз, на ее грудь и живот, нахмурился, глядя на слегка порозовевшую, но вполне здоровую кожу. Снова поднял взгляд. Эльзу весьма забавляла его реакция. Бедный, он так перепугался, как будто себя облил! Наверняка уже представил, как бегом несет ее в госпиталь, а она умирает прямо на его руках!
– Ты мне пуговицу оторвал, – она со вздохом потеребила полу расстегнутой блузки, – и зря, кстати, так долго чай заваривал. Все равно у тебя такого
