– Хорошо, что ты страдаешь, думая обо мне, – произнес Димитрий равнодушно. – Потому что твои страдания – единственное, что мне нравится в тебе, маленькая волчица.
Он оттолкнулся от стены и вышел из переулка, ни разу не обернувшись. Северина постояла, растерянно моргая, а затем до нее, наконец, дошло все, что он хотел сказать, и она стиснула кулаки, подняла их к ушам и душераздирающе, пронзительно завопила.
Цирховия. Шестнадцать лет со дня затмения
Зонты, похожие на перевернутые вверх дном лодки, плыли в огромном океане ливня. Хмурилось и грохотало небо, бьющие с высоты струи казались серебристо-белыми прямыми нитями, а зонты мужественно покачивались, держа курс в безопасную гавань. В основном они были черными и темно-серыми, но иногда рядом с ними попадались и маленькие яркие зонтики. А по проезжей части, рассекая в стороны кипящие волны, важно курсировали крейсеры-кары.
Никто не обращал внимания на сидевшую на скамье девушку. Кары ехали дальше, а люди слишком усердно смотрели под ноги, огибая лужи, и по сторонам глазеть не успевали. Только малыши, еще не растерявшие врожденное любопытство к окружающему миру, замедляли шажки при виде странной горожанки, но движение родительской руки тут же возвращало их в прежний темп.
Она сидела без зонта, неподвижная как каменное изваяние, а вода катилась по лицу, волосам, напитала одежду. В глазах застыли целые озера прозрачных слез. Ливень был яростный, красивый, в нем чувствовалась настоящая мощь стихии, под которой так любят целоваться в фильмах влюбленные герои. И плакать под ним тоже было неплохо.
Несмотря на всеобщую отрешенность, одна из перевернутых лодок-зонтов вдруг отделилась от общей массы и свернула к скамье. Мужские летние туфли наступили в лужу – видимо, их хозяин забыл, что нужно смотреть под ноги – и остановились в нескольких шагах от промокших насквозь легких босоножек.
– Северина?!
Она медленно подняла покрасневшие опухшие глаза и произнесла равнодушно:
– А-а, майстер Ингер…
– Северина, что ты здесь делаешь? Почему сидишь совершенно одна? С тобой что-то случилось?! – блондин выглядел не на шутку обеспокоенным. Он присел на мокрую скамью и поднял свой зонт так, чтобы теперь прикрывать от дождя и собеседницу.
– Все хорошо, майстер Ингер. Оставьте меня, – сказала она и отвернулась.
– Ничего не хорошо, – возразил мужчина строгим голосом, как и положено учителю, когда тот хочет приструнить ученицу. – Где твои родители? Кто- нибудь едет за тобой?
– Я не нужна своим родителям, – Северина проводила взглядом очередной проехавший кар. – Я никому не нужна… и вы тоже не сидите со мной, майстер Ингер. Промокнете.
– Так, – он положил ладонь на ее плечо поверх прилипшей к телу блузки, – кто тебя обидел? Давай разберемся, а потом позвоним к тебе домой.
– Вы такой же, как все мужчины, майстер Ингер, – она сбросила руку блондина, – а все мужчины – не способные любить куски льда. Вам меня не понять. Уйдите.
– Хм, – ее учитель деликатно помолчал, – дела сердечные, значит? И долго ты тут собираешься сидеть?
– До тех пор, пока не наберусь смелости. А когда наберусь, то брошусь под подходящий кар. Надо только выбрать тот, который едет быстро и выглядит большим и тяжелым, – она поежилась, – не хочу умирать долго и мучительно. Лучше одним ударом.
Лицо майстера Ингера вытянулось.
– Почему бы нам не пойти ко мне погреться? Я живу совсем неподалеку. Вон в том доме, – он обернулся и показал через плечо на одно из зданий. – А потом мы позвоним к тебе…
– Нет, – оборвала его Северина, – если вы позвоните, то будете предателем. Я никогда вас не прощу. Я буду вас ненавидеть. И все равно сделаю, что планировала.
– Хорошо, – уступил он, – не будем никуда звонить, пока ты сама не захочешь. Просто посидим, погреемся, поговорим. Может, я все-таки смогу чем-то помочь. Поверь, бросаться под кар больно и не всегда получается удачно. И вообще, самоубийство – не выход из положения. И не все мужчины такие непонятливые и бездушные, хоть сейчас тебе наверняка кажется, что я не прав.
– Вы точно не правы, мне не кажется, – насупилась Северина, но все же робко глянула на блондина, будто в поисках поддержки.
– А давай я тогда просто покажу тебе своего кота? – предложил он, снова приобнимая ее за плечи. – Ты любишь котов? Он большой, пушистый и чисто белый. Тебе понравится. Маркус всем нравится.
– А вы, наверно, показываете его всем девушкам, которых хотите соблазнить, да? – она повернулась и посмотрела прямо в глаза блондина. – Для этого его держите? О, вы точно не лучше всех остальных, майстер Ингер!
Под напором ее серьезного и какого-то усталого взгляда он слегка растерялся и сглотнул.
– Я просто люблю животных, Северина. Надеялся, что и ты тоже.
