– А если ты встретишь нужного человека раньше старости? – предположила Эльза.
– Раньше старости не встречу, – усмехнулся брат, – я буду бороться за свою свободу так долго, как смогу.
Эльзе его слова не понравились. Разве за свободу нужно бороться? Алекс вот не боролся. Наоборот, продолжал твердить, что женится на ней. А может, в этом крылся какой-то подвох? Почему он так быстро сдался своим чувствам? Может, Северина права, и Алекс просто так сильно хочет Эльзу, что готов на все, чтобы добиться своего? А когда добьется, то мгновенно утратит интерес и забудет собственные клятвы и обещания? Ведь он не теряет почти ничего в случае их расставания в отличие от нее.
В тот вечер, попрощавшись с Алексом, Эльза так долго ломала голову, что незаметно для себя задремала прямо на подоконнике. А утром проснулась от возбужденных возгласов, звенящих в воздухе. Она вскинулась, поморщилась от ломоты в затекшем позвоночнике, поморгала сонными глазами и охнула от ужаса: оба ее брата дрались в саду между деревьев.
Видимо, Димитрий вернулся на рассвете. Ему почему-то нравилось приходить домой именно в это время, когда все еще спали, а солнце только-только вставало над горизонтом. Он сидел в своей комнате, изредка выбирался оттуда к столу и почти никогда, к облегчению всех домашних, не оставался на ночь. Никто не удерживал его, не спрашивал, почему уходит и когда вернется вновь, но он продолжал появляться и пропадать с ему одному понятной регулярностью.
И вот теперь Димитрий сделал то, чего от него все и ждали. Он напал на Кристофа. Эльза видела, как старший брат одним движением сбил младшего с ног, повалил на землю и навис сверху. Она вскочила и хотела броситься в коридор, чтобы позвать на помощь, как вдруг Крис расхохотался, выкатился из- под Димитрия и даже умудрился лягнуть того в отместку. Старший брат неторопливо выпрямился в полный рост и протянул младшему руку, чтобы помочь встать. Эльза замерла. Димитрий тоже смеялся.
Она опустилась на подоконник, не веря своим глазам. Ее братья дурачились. Сколько Эльза помнила себя и их совместное детство, Димитрий никогда ни с кем не играл. Точнее, он играл и с ней, и с Крисом, но эти игры доставляли удовольствие лишь ему одному. А чтобы вот так, просто побеситься в саду на мягкой траве, не причиняя другому ушибов и ран, – так еще никогда не было.
Вскочив на ноги, братья принялись боксировать, но Крис быстро почувствовал, что сдает позиции, его движениям не хватало еще той резкости, которую давно отточил старший, и, грозно зарычав, он перекинулся. Димитрий тоже не остался в долгу, и вскоре на траве катались и резвились два молодых волка. Они покусывали друг другу уши и лапы, и Эльза невольно тоже рассмеялась, наблюдая за их забавными пируэтами. И тут же замолчала и стала серьезной.
Димитрий стал другим. Почему?!
Спускаясь к завтраку, она застала обоих возвращающимися в дом. Крис махнул серой молнией наверх в свою комнату, едва не сбив ее на лестнице с ног. Димитрий в волчьем обличье еще стоял внизу, в просторном холле, и Эльза вспомнила, как некоторое время назад встретила его в саду после наступления темноты, когда вернулась с Алексом. С тех пор они так и не обменялись ни единым словом.
Раздался оглушительный грохот и звон. Одна из служанок вышла в холл с подносом, но увидела старшего сына хозяев и выронила все из рук. Блюдо с фруктами опрокинулось, яблоки и груши раскатились по ковру. Девушка упала на колени и бросилась их собирать, дрожа всем телом и поглядывая на стоявшего в нескольких метрах от нее волка. Эльзе стало неловко за новенькую. Зачем так явно показывать свой страх, ведь всем слугам тысячу раз приказывали стараться вести себя в его присутствии как ни в чем не бывало!
Димитрий повернул голову и тоже смотрел на девушку, и его серебристые глаза не выражали ни удивления, ни обиды, ни гнева. Ничего. На какой-то момент Эльзе даже подумалось, что ему просто любопытно, успеет ли служанка собрать все фрукты раньше, чем окончательно грохнется перед ним в обморок.
На шум из столовой выбежала мать. При виде сына она тоже застыла в дверях, но взяла себя в руки, бросила быстрый взгляд на Эльзу, словно хотела убедиться, что та в безопасности, затем процедила служанке:
– Убирайся. Вымой лицо холодной водой и позови кого-то из старших слуг вместо себя. Ты больше у нас не работаешь.
Девушка заплакала, низко склонила голову и убежала. Ольга подняла глаза на Димитрия и выдавила:
– Здравствуй, сын. Мы, как всегда, не ожидали тебя увидеть.
Тот кивнул, отвернулся и пошел к лестнице. Эльза все еще стояла там, и мать вдруг не выдержала:
– Эльза, отойди с его дороги!
Поднимаясь по ступеням, Димитрий посмотрел на сестру тем же равнодушным взглядом, каким следил за служанкой, и она поняла, что если сейчас прижмется к стенке, как просит мама, то будет ничем не лучше той испуганной девушки. Конечно же, ей было страшно, особенно, когда она представляла, на что способны острые зубы в его оскаленной пасти. Однажды он уже обернулся волком и убил тут почти всех, а Эльзе удалось выжить только чудом. Но с другой стороны, эти зубы ведь не ранили Криса сегодня утром, почему она должна бояться, что они ранят ее теперь?
Эльза набралась мужества и осталась стоять на месте, прямо посреди лестницы, и почувствовала, как, огибая ее, Димитрий ткнулся мокрым холодным носом в ее ладонь.
К завтраку он опоздал. За столом уже повисла тяжелая, нервозная атмосфера. Отец уткнулся в утреннюю газету и выглянул из-за нее лишь для того,
