чтобы с благодарностью кивнуть матери, которая по привычке собственноручно разливала мужу и детям кофе и чай и накладывала на тарелки куски сладкого пирога. Эльза чувствовала, что мама тоже волнуется, видела, как подрагивают ее обычно мягкие и спокойные белые руки, и сидела тихо. И только Крис, казалось, не замечал ничего странного, уплетал свой пирог и качал ногой под столом.
Димитрий вошел и сразу направился к свободному стулу, перед которым уже сервировали еще один прибор. Мать села на свое место напротив отца и дала знак ожидавшей в углу служанке, чтобы та поднесла кофейник и наполнила тарелку старшего из детей. Сама же схватила вилку и принялась ковырять омлет, но в рот так и не отправляла.
Димитрий обвел их всех взглядом и насмешливо улыбнулся:
– Приятного аппетита.
– Что за манеры? – отец с хрустом смял газету и швырнул на край стола. – Ты позволяешь себе опоздать к трапезе и даже не извиниться.
Эльза опасливо покосилась на отца. Она не понимала, почему он всегда так злится на старшего сына, а если и не злится, то подчеркнуто игнорирует. И она сама, и Крис тоже, бывало, опаздывали к завтраку, если накануне засиживались допоздна, но их за это не ругали. Наверно, все дело заключалось в том, что ее старший брат покрыл позором всю их семью, и отец тяжело переживал, когда от него пытались отвернуться многие знакомые.
– Прошу прощения, – ответил Димитрий ровным голосом.
– Чтобы просить прощения, нужно иметь хоть каплю раскаяния в своем тоне! – отрезал отец, приступая к еде.
Он положил в рот бекон и запил несколькими глотками кофе, всем видом показывая, что не хочет возвращаться к этой теме разговора, а Димитрий взялся за сладкий пирог.
– Ты, как всегда, очень вкусно готовишь, мама, – произнес он чуть позже. – Всегда с удовольствием ем твою выпечку.
Та удивленно приподняла брови и слегка покраснела. Эльза не могла припомнить, чтобы ее старший брат говорил кому-либо комплименты, и прекрасно понимала чувства матери.
– Нет, вы посмотрите, он еще и издевается! – с гневом отбросил свою вилку отец. – Встань и выйди из-за стола!
– Что за манеры – швыряться столовыми приборами? – с ледяным спокойствием повернулся к нему Димитрий. – Разве воспитанные отцы семейства ведут так себя за трапезой?
За столом повисло молчание. Отец побагровел и стиснул кулаки, а присутствовавшая служанка не знала, куда деть глаза.
– Сынок, не надо, – тихо попросила мать, и ее унизанные кольцами пухлые пальцы скомкали тряпичную салфетку. – Отец прав, ты отвратительно себя ведешь.
– Я отвратительно себя веду? – приподнял бровь Димитрий и усмехнулся. – Я?!
– Выпечка действительно очень вкусная, – выпалила Эльза, не в силах терпеть семейные ссоры. – Давайте съедим еще по одному кусочку.
– Не надо так отчаянно стараться всех помирить, Эль, – перевел он на нее свой насмешливый взгляд. – Здесь каждый играет свою роль. Безупречный Образец Для Подражания, – Димитрий указал на отца, затем на мать: – Святая Великомученица. И, наконец, Паршивая Овца.
Он сделал жест, как будто представляет себя сестре, но Эльза не хотела поддерживать его саркастический выпад.
– Давайте просто спокойно поедим, – она обвела всех взглядом. – Пожалуйста.
– Ты права, девочка, – неожиданно поддержал ее отец. – Я горжусь тем, что хоть тебя правильно воспитал.
Димитрий скривил губы и покачал головой, и от этого Эльзе стало неприятно. Зачем папа так сказал? Разве он не понимает, что тем самым настраивает старшего брата против нее? Она совсем не собиралась конкурировать с Димитрием в борьбе за родительскую любовь, она просто хотела помочь, но теперь все выглядело как-то неправильно.
– Пора нам с тобой, доченька, уже вместе готовить завтраки, – заговорила мать, видимо, стараясь сменить тему. – Я тебя многому научила, надо только не забывать практиковаться, чтобы не растерять умения. Тем более, сейчас лето, по утрам не нужно спешить в школу.
– Действительно, – подхватил отец и повернулся к младшему брату, который не терял аппетита и хорошего настроения даже среди семейных ссор, – пора тебе, Крис, начать ходить со мной в парламент. Все равно бездельничаешь. А так хоть полезным делом займешься. Заведешь знакомства, они пригодятся тебе в будущем, я представлю тебя нужным людям, поприсутствуешь на заседании, послушаешь, что к чему, я договорюсь.
– А мне не нужно ходить в парламент? – Димитрий откинулся на стуле и вытянул под столом ноги, больно пихнув Эльзу. – Мне еще не пора?
– В парламент пускают только благородных лаэрдов, – снисходительно бросил ему отец, собираясь продолжить беседу с Крисом.
– А я не благородный лаэрд? – Димитрий демонстративно почистил ногти о ткань футболки и подул на них. – Я вроде бы родился у благородного лаэрда и его не менее благородной жены.
– Рождение – это не твоя заслуга, а наш промах, – прорычал отец, снова выходя из себя, – как ты смеешь вообще ставить себя на одну планку с нами? Благородный лаэрд никого не убивает. Благородный лаэрд служит только на благо своего народа и страны. Благородный лаэрд не занимается поклонением темному богу…
– Не изменяет, – подхватил Димитрий тем же тоном, – да, отец? Благородный лаэрд не изменяет своей жене. А благородная лаэрда не изменяет своему мужу. Да, мама?
