—
— Я покажу тебе, — сказал старейшина. Он и его товарищи отложили луки в стороны, и провели Бёртон и Суинберна на дальнюю часть поляны.
За поляной начинались обработанные поля; дальше поднимался густой лес. Тропа вела к нему, потом, на полдороги, поворачивала налево. Африканец остановился на повороте и указал на тропинку.
— Она ведет в деревню, — сказал он.
— Помню, — ответил Бёртон. — Дома и
— Они пришли, и теперь они рабы, так что твой хороший план не сработал.
— Действительно, я удивился, увидев, что он так зарос. Когда я был здесь в последний раз, это была основная дорога.
— Мы проложили его после того, как Манда напал на нас.
— А третий путь?
— Ведет из деревни через лес в поля. Все эти пути сейчас охраняют старики, и этот тоже. Но давай не пойдем по этой тропе. Вместо этого пойдем через лес, и мы окажемся на полях в том месте, где работорговцы не ожидают никого увидеть, и поэтому там нет их постов. Тем временем, мои братья вернуться в деревню, потому что бабушки тех, кого схватили, очень испуганы.
— Хорошо.
Мави йа Номбе кивнул своим товарищам, которые повернули обратно, а сам проскользнул через кустарник с клейкой листвой и исчез в лесу. Бёртон вместе с Суинберном поторопились за ним, причем поэт на чем свет стоит ругал пиявок, клещей, мух и прочих «чертовых ползучих тварей».
Пять минут они пробивались через густой лес, потом деревья поредели, люди низко пригнулись и пошли как можно тише. Подойдя к раскидистому кусту, они осторожно раздвинули листья и всмотрелись в поле, на котором разбил лагерь большой рабский караван.
Там было, по оценке Бёртона, около четырех сотен рабов, мужчин и женщин, главным образом стоявших на коленях, и скованных за шею группами по двенадцать человек. Примерно семьдесят арабов-торговцев расхаживали между ними, и еще неизвестно сколько находилось в больших шатрах, поставленных в южной части лагеря.
На севере в загоне стояло множество мулов и несколько плохо выглядевших лошадей.
Суинбёрн начал дергаться от ярости.
— Это же настоящий ад, Ричард! — прошипел он. — Должно быть что-то, что мы можем сделать!
— Их намного больше чем нас, Алджи, — сказал Бёртон. — И пруссаки дышат нам в спину. Впрочем...
— Что?
— Возможно, мы сможем убить двух зайцев одним выстрелом. Пошли обратно.
Они вернулись по своим следам через лес на тропинку, и Бёртон сказал старому африканцу:
— Мави йа Номбе, иди в свою деревню и приведи всех, кто еще остался, на ту поляну, где мы встретились. Не разрешай никому остаться.
Старик удивленно посмотрел на него, но повернулся и пошел делать то, что ему приказали.
Бёртон и Суинбёрн вернулись на поляну, где обнаружили носильщиков, несчастных и неподвижных. Королевский агент подошел к груде одежды, скрывавшей под собой Герберта Спенсера, и притянул руку к болтунье, сидевшей на ней. Покс прыгнула на протянутую руку, Бёртон отошел в сторону от товарищей и тихо продиктовал ей сообщение для Изабель, в которое включил свое расположение и план действий. Под конец он сказал:
— Сообщи о числе врагов и их расположении. Конец сообщения.
Покс исчезла в зеленом пологе над головой.
Начался ежедневный дождь, как если бы повернули переключатель. Все бросились в более защищенные части поляны.
Бёртон подозвал товарищей и рассказал им свою идею.
— Ты шутишь, и очень глупо! — воскликнул Траунс.
— Рискованно! — рявкнул Честон.
— Опасно! — хмыкнул Кришнамёрти.
— Гениально! — горячо одобрил Суинбёрн.
— Не вижу другого пути, — сказал Бёртон.
Они быстро поели, ожидая возвращения болтуньи.
Появились жители деревни, буквально кучка, и все престарелые. Бёртон объяснил им, что скоро произойдет, и приказал вести себя как можно тише. Они сгрудились вместе, мокрые, жалкие и испуганные.
Члены экспедиции достали винтовки и револьверы, и начали чистить и заряжать их.
— Вы остаетесь с носильщиками, — сказал Бёртон обеим женщинам.
