– Натом Маккензи?
Эфраим кивнул.
– А приятель Шелли тут при чем? – спросила она.
– До всего этого… мы были лучшими друзьями. Тогда он был другим. Я рассказал ему о монетке, мы вместе загадали несколько желаний. Но монета срабатывала, только если я загадывал желание. В последний раз я не успел схватить его за руку, так что теперь он не помнит ни о желании, ни о нашей дружбе.
– Кому еще ты рассказал о монете?
– Никому. Только Натану. Клянусь.
– Даже Мэри?
– А ей-то почему? – спросил Эфраим.
Джена улыбнулась:
– Ладно, забудь.
Она протянула руку, и Эфраим легонько сжал ее ладонь, боясь, что Джена заметит, какая потная у него рука. Ее кожа казалась прохладной. Секунду девушка смотрела на их сцепленные руки, затем взглянула ему в глаза.
– Ты встречаешься с моей лучшей подругой, – сказала она.
– Это… побочный эффект желания, которое я загадал для Натана, – он помедлил. – Я всегда хотел встречаться только с тобой, Джена.
Ну вот, он сказал это.
Она поджала губы, но не отпустила его руку.
– Ну так что нам стоит пожелать? – спросила она.
– Что-нибудь маленькое. Безобидное, но заметное. Так будет меньше вероятность, что дела пойдут насмарку или что вокруг слишком много изменится. Надеюсь, – Эфраим посмотрел на контейнеры с едой на вынос, стоявшие на кофейном столике. – У меня есть идея.
Он покачал монетку на большом пальце, готовясь ее подбросить.
– Я хочу, чтобы мы заказали китайскую еду вместо мексиканской, – он поднял бровь, и Джена кивнула. Эфраим подбросил монетку и тут же поймал ее.
Орел.
Он почувствовал, как ухнул вниз желудок, словно его вывернули, и комната задрожала. Он понял, что уже сидит с Дженой на противоположных концах дивана. За руки они не держались. Джена секунду сидела, явно приходя в себя, а потом прижала руку ко рту и бросилась в кухню.
Она вернулась через несколько минут, вытирая губы мокрым бумажным полотенцем. Ее лицо побледнело.
– Ой, я должен был тебя предупредить, – сказал Эфраим.
– Ты знал, что это случится?
– Так только в первый раз. А теперь что случилось?
Девушка не ответила, уставившись на кофейный столик.
Эфраим внезапно заметил маленькие белые коробочки из картона. Джена откинула назад волосы и сказала:
– Китайская кухня.
Алюминиевые контейнеры с мексиканской едой исчезли, сменившись фу юн с яйцом, белым рисом и курицей в коричневом соусе. Тарелка Джены была пуста, у Эфраима стояла нетронутой.
– Ты ведь никак не мог подменить их, пока я была на кухне, да?
– Только при помощи магии, – ухмыльнулся он.
– Ладно, постой-ка. Когда ты пришел, я спросила тебя, какую еду ты хочешь, мексиканскую или китайскую. И ты выбрал первую. Вот что я помню, – она нахмурилась, как делала всегда во время экзаменов, когда сосредоточенно размышляла над вопросом.
– И я просто изменил это, загадав желание, – сказал Эфраим.
– Да, теперь все выглядит так, будто мы заказали китайскую еду. Но вырвало меня явно чем-то мексиканским, – она прижала руку к животу. Эфраим скорчил гримасу. – Тогда почему монетка не изменила содержимое моего желудка?
– Потому что ты стала частью моего желания.
Похоже, теперь Джена поверила в силу монеты.
– Потому что я была наблюдателем… – пробормотала она, рухнула на диван и с гримасой отодвинула ногой еду.
– Это же просто китайская еда, – сказал он, взял собственную коробку и потыкал палочкой в соус. – Она не радиоактивная, ничего такого.
– Откуда ты знаешь? У тебя с собой счетчик Гейгера? – Девушка покачала головой. – У меня просто пропал аппетит.
Джена взяла ноутбук и принялась печатать. Затем вскрикнула и захлопнула крышку.
