армии смысл не в отсутствии ЧП. А в том, чтобы оперативно устранить последствия и искренне доложить — товарищ командующий, за прошедший срок происшествий не случилось!
И когда нам объявили, что вот она, война — кое-кто, замордованный боевой подготовкой, даже с облегчением вздохнул. Война, она многое спишет — главное, чтобы в итоге победа была.
Мы пересекли фронт в маршевых колоннах, даже пострелять нигде не пришлось. У нас была своя задача — как на востоке, Шестая Гвардейская шла на Циндао, так мы должны были совершить глубокий прорыв в тылы китайцев. Пройти триста километров за три дня — такого даже во время Висло- Одерской не бывало! Но и противник у нас на этом этапе был — не немцы! В приграничной полосе по нам не было сделано ни единого выстрела — зато мы (уже в первый день войны!) видели многочисленные колонны пленных, тянущиеся в наш тыл. И видели, что осталось от китайского полка, прямо в своем расположении, а не на позициях, попавшего под массированный огонь РС. Чем чанкайшисты думали, разместив войска без всяких укрытий так близко от границы — пусть теперь на небесах своему богу Конфуцию рассказывают! А нам их глупость лишь в помощь — скорее вперед!
Дождило. Дороги тут получше, чем в среднерусском Нечерноземье в распутицу, когда танк садится в грязь по башню — земля потверже. Так что даже легче, что тучи — авиация не налетит. Здесь, возле фронта, наши прикроют, а за триста километров в глубине? Танки, самоходки, тягачи с гаубицами на прицепе, шли по дороге уверенно, да и колесные машины не сильно от них отставали. Грузовики были, частью еще ленд-лизовские «студеры», «интеры», «джи-эм», частью наши новые Зис-151, на вид похожи, только по задним колесам и отличишь, у американцев сдвоенные на осях, у наших одинарные и большего размера[32] — причем у наших скорость и проходимость были даже лучше! Труднее было приданной корейской стрелковой дивизии, посаженной на автотранспорт, мобилизованный из народного хозяйства.
Нелетная погода. Помню китайский аэродром, бывший первой нашей целью, к этому времени мы уже оторвались от пехоты, прорывавшей фронт, больше чем на шестьдесят километров. Самое лучшее ПВО, это наши танки на вражеском аэродроме — говорю истинно, поскольку взяли мы китайцев, со спущенными штанами, там какая-то суета поднялась, лишь когда нас увидели, ну и что могут сделать несколько 20мм зениток против Т-54? Взлететь никто и не пытался, техсостав сдался организованно, и сами выдали нам своих уже связанных офицеров, «это те, кто за Чан Кай Ши», ну а все прочие тут всегда сочувствовали идее коммунизма, тьфу! Самолеты стояли на краю поля, в полной исправности, больше двадцати «мустангов», но с китайскими опознавательными знаками, двенадцатилучевая белая звезда на синем круге, и хвост в сине-белую полосу. Наверное, теперь на народно-китайские перекрасят, красная звезда как у нас, но еще в красном кольце, и хвост в красно-белую полосу, у корейцев кольцо вокруг звезды синее, у маньчжур желтое — мы учили, чтобы наших в воздухе отличать. А еще вернее, согласно плану, что сядут на этот аэродром реактивные Миги, которые должны нас прикрывать! По радио доложили, получили «добро», рота корейцев осталась ждать, когда наш БАО с охраной на смену прибудет. И дальше вперед!
Вокруг дороги рисовые поля. Опытным путем (еще на учении, до начала) установлено, что и ИС и Т-54 по ним пройдут, хотя конечно, не так резво, как по дороге — а вот «шерманы», вязнут! Еще зимой привозили к нам американские танки, тоже с ленд-лиза, хотя «шерман» в РККА в войну был машиной редкой, слышал что брали их в сорок третьем, на подстраховку, если с освоением Т-44 будут проблемы. Но «сорок четвертый» благополучно вырос до «пятьдесят четвертого», заменой сначала башни, а затем и пушки — а вот «шерманы» так и провоевали до самой Победы в доблестном ТуркВО, хотя вроде, в Иране в сорок шестом успели отметиться. А как мир настал, их отчего-то возвращать не стали — оставили наглядным пособием, а еще больше, тягачами, со снятой башней. По мне, так себе танк — добротно сделанный, технически надежный. Но в техобслуживании куда сложнее наших, а главное — броня и пушка против немецких бронекошек категорически не тянули! Примерно равен немецкой «четверке» или нашему Т-34-76, и до сих пор остается у американцев наиболее распространенным танком — хотя нам уже про их «паттоны» рассказывали, это аналог «пантеры». Которых мы били — и с этими, справимся!
Когда входили в населенные пункты, то если наличествовал гарнизон, или хотя бы жандармский участок — разоружить, у населения спросить, кто тут убежденный чанкайшист, таковых к стенке, прочих под замок, оставить свой гарнизон из тех же корейцев, обязательно с рацией — и с нами связь, что позади творится, и с вторым эшелоном, кто их сменит как подойдет. Сопротивления никто не оказывал, дураков не было.
Помню в одном таком городке, гоминьдановский батальон, выстроился на площади, готовый к сдаче. И у многих солдат — красные банты, красные ленточки, ну прямо, как партизаны! Что сие значит? Товарищ Чень, из команды, нам приданной от гаогановцев (в роли, как у немцев «служба гражданского тыла» была) перевел — желают перейти на службу к коммунистам. Что ж, милость к врагу на войне — это тоже оружие: чтобы враг не дрался насмерть, как загнанная в угол крыса, все равно не пощадят — а при первом случае хенде хох, а то и как здесь, в перебежчики. Вот только веры им нет, в настоящем деле — хотя повязать их можно, чтобы назад не спешили переметнуться.
— А переведи: вижу, тут не все с бантами? Есть ли те, кто за Чан Кай Ши? Пусть сами таких накажут, тогда подумаю!
Я ожидал, будет как в кино про семнадцатый год — ор, матюги, драка с толкотней, кто за грудки а кто и за оружие хватается, кого-то прибьют, но в большинстве, «врагов» повяжут и нам вытолкают на расправу. Но колыхнулся лишь строй, две-три секунды, меньше, чем запал у гранаты горит — и все! Офицеров на штыки, кого-то просто забили. И так же дружно, все отшагнули назад, оставляя на наше обозрение валяющиеся в грязи трупы. И не было среди живых, как после выяснилось, никого в чине выше ефрейтора. Ох, чувствую, не только врагов — всех «служак» прикончили, кто от них что-то требовал, и уж конечно, «зверей», кто морды бил. Ладно!
— Переведи — они будут подчиняться тем, кого мы назначим. За неповиновение — смерть. А если убьют нашего командира, и виновных не найдут, то
