будет расстрелян каждый второй. Кто не согласен, выйти из строя и в плен на общих основаниях.
Не вышел никто. В плен на общих основаниях — так у китайцев, что у японцев: жизнь пленного не стоит ничего. А солдат в Китае раньше считался ниже крестьянина — но война и смута всем показали, что у кого винтовка, у того и власть!
Дальше я досматривать не стал. Как обычно, гарнизон оставили, китайское воинство к нему вспомогательным подразделением — и вперед!
Шли, выжимая из моторов все. Заглохших тащили на буксире. Если не удавалось починиться — то оставляли в следующем по пути гарнизоне, вроде как на усиление, и безопасней, чтоб ремонтировались и догоняли. Самоходки со «святой» эмблемой на броне переход выдержали все, а вот два ИС и один Т-54 отстали. Причем корейский экипаж буквально плакал — на весь полк позор! Наши относились более философски, все-таки ИС для таких рейдов подходит мало. И тяжел, и тихоходнее, и посреди маршрута дозаправлять пришлось, когда у Т-54 и самоходок еще больше чем по полбака оставалось.
Мы ворвались в Синсянь 29 августа вечером. И сразу влезли в настоящий бой — в городе оказался не только китайский, но и американский гарнизон! Полугусеничные БТР с крупнокалиберными «браунингами», солдаты в американских мундирах — численностью, в усиленную роту, для нас немного, но драться пришлось по-настоящему. Не слишком заботясь о населении — считая город вражеским. А корейцы пленных брать вообще не любили.
Уже в темноте прямо на нашу заставу у южной окраины наскочила автоколонна — несколько джипов, три десятка грузовиков. Везли, как выяснилось, снабжение для американского корпуса. Увидев танки, сдались без сопротивления — положим, не сумели бы быстро развернуться на узкой дороге, но что мешало выскочить и пехом убегать в поля? Приняв нас поначалу за северокитайцев, пытались качать права, именем Соединенных Штатов, и требовать к себе особого отношения — но пришлось им смириться с заключением в городскую тюрьму (было тут такое заведение, куда же без него?). А из груза, что они везли, ценность для нас представлял лишь бензин, подходящий для наших грузовиков. Ну еще продукты. А что делать с 90мм снарядами, у нас и калибра такого на вооружении нет? Ладно, патроны 12.7 не к нашим ДШК подошли, но к трофейным пулеметам.
Всю ночь в городе шла стрельба — корейская пехота вылавливала остатки гарнизона. Как оказалось, американцев там был лишь взвод, и то не строевые, тыловики — и еще рота так называемой «гвардии» Чан Кай Ши. Потери у нас были очень небольшие, жалко лишь что выспаться не удалось. И еще, плохо было, что дождь прекратился — если прежде тучи висели совсем низко над землей, то сейчас солнце выглянуло, что земля просохнет, это конечно хорошо, но ведь теперь и авиация в работе, и здесь скорее чужие прилетят, чем свои!
30 августа днем частью сил (1й танковый полк, усиленный артиллерией) выдвинулись на запад, к городу Чаоцу. Там не застали ни гарнизона, ни кого- либо из представителей местной власти — как оказалось, они сбежали еще ночью, услышав о нас от беглецов из Синсяня. И это было очень плохо — американцев предупредят!
Мы уже слышали по московскому радио, что вчера генерал Макартур, командующий американскими войсками на Дальнем Востоке, открыто призвал «загнать мировой коммунизм в его естественные границы, то есть в Сибирь». И что он требовал от СССР не только «убраться из Китая, Кореи и Монголии», но и пересмотреть границы в Европе, «освободив культурные нации из-под русского варварского ига». Угрожая при отказе атомной бомбежкой (а как иначе понимать его слова?).
— Это что, Гитлер воскрес? — спрашивали наши бойцы — того вразумили, теперь этот хочет?
— Вот он, звериный оскал империализма — отвечали политработники — и прав был товарищ Сталин, мировой капитал само существование СССР, а теперь социалистического лагеря, терпеть не может! Тесно нам и им на земле — и значит, мы их похороним!
В 16 часов разведка, выдвинутая от Чаоцу на северо-запад сообщила о подходе крупных американских сил (это был разведбатальон 1й танковой дивизии США, усиленный танковой ротой). В этот момент в Чаоцу находились лишь наш второй танковый батальон, мотострелковая рота, и до двух рот корейцев. Подходил дивизион РС.
Гвардейцами-минометчиками командовал майор Сергей Павлов, среди товарищей имеющий прозвище «Мозг». Товарищ был с большим боевым опытом — Украина, сорок первый, Севастополь, сорок второй, затем Кавказ, Днепр, Карпаты, войну в Австрии закончил. Именно ему мы обязаны, что тот первый бой мы выиграли, считай что «всухую» — а ведь как артиллерист, скажу, это труднейшая задача, чтобы с ходу, на незнакомой местности, с марша развернуться в боевой порядок, и с закрытой позиции единственным залпом точно накрыть цель! Не подвели и разведчики, обеспечив целеуказание. Ну и комбат-2 Первого полка, «корейский» товарищ майор Буряков Иван Павлович, огнем, а затем и гусеницами добивший тех, кто уцелел — может кто-то и убежал пешим, но танки и машины все остались здесь, грудами горелого железа. А у нас не было потерь, не считая сбитой гусеницы на одном Т-54.
Но гораздо более важным результатом этого боя было внесение неопределенности в планы американцев…
В тот день мы всего лишь хотели вернуться домой, в Штаты. Какого черта американские парни, всего через пять лет после ужасной кровопролитной войны, должны погибать из-за каких-то макак — если этим макакам не хочется изнывать под коммунистическим игом, пусть они воюют за свою свободу и демократию сами!
Внезапно пропала связь с передовым отрядом. По радио успели лишь передать, нас обстреливают, и ничего больше! Что там произошло?
Главные силы корпуса были в этот момент в поворота шоссе (по китайским меркам, лучшего качества дорог тут больше не встречалось). В месте, на карте именуемой Чинченг (проклятые китайские имена), дорога делала резкий поворот на север, а к югу уходила долина реки Тан-хо, в пятнадцати милях к
