Это было ещё и из-за нее.
Кто-то мог терпеть напрасную боль, или даже умереть ни за что. Он же пожертвует чем угодно ради нее.
Тень трусила у ног Винн, а оба мужчины шли за ними в дальний конец гостиницы. Винн открыла дверь в первую комнату и заглянула внутрь. Только тогда до неё дошло, что ключа не было.
Было странно оказаться в месте, где беспокойству о безопасности и уединении не было уделено никакого внимания. Комната выглядела простой, удобной и очень чистой, но что они все будет делать теперь? Сидеть в своих комнатах до утра, пока Чейн не упадёт бездейственным, а она выйдет за припасами?
— Мне нужна новая рубашка, — заявил Чейн, ломая тишину.
Он стоял перед следующей дверью, насмешливо наблюдая за ней. Возможно, ее натянутое спокойствие не было так убедительно, как она думала. Но его предложение выйти, чтобы купить припасы сейчас, было весьма привлекательным. Ужин давно прошел, хотя некоторые магазины могли все еще работать. По крайней мере, это давало им возможность что-то сделать, а не говорить — или думать.
— Хорошо, но давайте сначала оставим наши вещи, — спокойно согласилась она.
Войдя внутрь, она поставила свою сумку у двери, а затем поколебалась, держа посох с солнечным кристаллом в руке. Ей не нравилось идти куда-то без него, но его может стать неудобно нести, если они найдут достаточно припасов сегодня вечером. Она прислонила посох в углу у двери и вышла.
Красная Руда стоял перед третьей дверью с сундуком на плече.
— Ты можешь и не идти, — сказала она ему.
Красная Руда открыл дверь в третью комнату, поставил сундук внутрь, а затем закрыл дверь и застыл в ожидании.
Чейн не ожидал, что упоминание о новой рубашке приведет к тому, что все пойдут на рынок. Он хотел уйти один. Но теперь ему приходилось бродить по аккуратным переулкам, разыскивая открытые магазины.
Напряженность между ними была слишком плотной. Хуже того: он все еще не мог вспомнить, что он сделал на Первой Поляне. Винн избегала этой темы, а Красная Руда наблюдал за каждым его движением.
Чейна не беспокоило то, что Красная Руда — или даже Тень — думают о нем, но Винн была другим вопросом. Она казалась напряженной и была более далекой, чем когда-либо. Ему хотелось оттащить ее в сторону и потребовать, чтобы она сказала ему, что не так.
Часть его знала, что лучше так и сделать, другая часть боялась ее ответа. Поэтому, он так ничего и не предпринял.
Красная Руда указал на магазин впереди с бледно-зелеными дынями на деревянном прилавке. Этот вид вернул Чейна к дням его жизни. Дыни, хотя большие и тяжелые, были бы хорошим источником пищи, а у них был фургон, чтобы везти их. Они хорошо хранятся, а также питательны.
Красная Руда подошёл к прилавку, чтобы привлечь внимание владельца магазина, подметающего крыльцо.
— Сколько? — спросил он на нуманском, указывая на дыни.
Довольно коренастая для эльфа женщина внимательно оглядела его:
— Деньги или обмен?
Она, очевидно, знала гномскую манеру вести дела.
Когда начался торг, Чейн шепнул Винн:
— У меня есть другие дела. Я встречусь с тобой позже в гостинице.
Она подняла на него взгляд, и видимость спокойствия на ее лице не скрыла печаль в глазах. Он дрогнул снова, снова захотелось оттащить ее в сторону и поговорить, но она кивнула и вернулась к наблюдению за Красной Рудой.
— Я уже жалею эту лавочницу, — тихо произнесла она. А затем мягко добавила: — Иди.
Чейн вздрогнул.
Страх потерять её даже прежде, чем эта поездка закончится, мучил его. У него был только один шанс добыть кое-что редкое и важное — призрачная надежда на нахождение другого способа поддержать ее жизнь, если произойдет самое страшное. Это всё, что имело значение. Он тихо отступил в тень и сошёл с дороги в широкий проход между зданиями.
Чейн перешёл на бег, как только скрылся из вида Винн.
Винн вздохнула, устав ждать окончания упрямого торга Красной Руды. Бедная лавочница выглядела измотанной и раздраженной. Винн обернулась и посмотрела на несколько людей, все еще расхаживающих по улицам. Чейна нигде не было видно, но она предполагала, куда он пошел.
Он должен был подправить своё здоровье — покормиться. Эта мысль заставила её осознать, что она сделает что угодно, чтобы сохранить дружбу этого не-мёртвого. Она плотно закрыла глаза, но через мгновение распахнула их от внезапной вспышки беспокойства.
Хотелось бы надеяться, что Чейн отправился на охоту за дичью. Он понимает, что лучше никого здесь не трогать после ее предупреждения — или нет? То, как ему удавалось незамеченным питаться домашним скотом до сих пор, было другим вопросом, который она отбросила в сторону. Он никогда не
