Чейн вошел в место, куда Сау'илахк последовать не смог. Истинная сущность Чейна была скрыта от любого сверхъестественного чутья, даже Тени. С этим кольцом ни Винн, ни ее маджай-хи не знали бы, что Сау'илахк близко.
Это давало слишком много возможностей, чтобы так просто упустить.
Сау'илахк скользнул впёред тёмной тенью, и ни один стебель травы не всколыхнулся, пройдя через его черную одежду и плащ.
Чейн вздрогнул и искоса посмотрел на внезапный проблеск белого перед глазами. На него было почти больно смотреть в лунном свете.
Группка белых цветов росла между пожухлыми стеблями травы. Крошечные лепестки жемчужно-серого цвета — или листья их формы — выглядели мягкими, как бархат, и тонкими, как шелк. Они, казалось, светились, хотя их стебли и листья были такими темно-зелеными, что выглядели почти черными там, где лунный свет не мог достигнуть их.
Их назначение, на которое намекалось в «Семи Листьях Жизни», все еще было тайной. Чейн знал только, что означало их название.
Анасгиах… Анамгиах… «Щит жизни».
Он должен был узнать тайну того тонкого текста, еще одного шага к сохранению жизни Винн, если он не сможет защитить ее.
Рука Чейна скользнула вдоль земли. Пальцы остановились у основания стеблей: он не хотел ненароком измять нежные драгоценные лепестки. Как и его голод, они заполнили все его ощущения, пока он не перестал чувствовать запах травы, слышать легкие порывы ветерка, и даже далёкие шаги.
Нагнав Тень, Винн опёрлась на широкий ствол дерева на краю равнины. Чувствуя головокружение и задыхаясь даже на прохладном воздухе, она полностью взмокла. Она пыталась подавить сухость во рту, пока смотрела за Тень, стоящую на краю равнины.
Насколько она могла увидеть в темноте, там никого не было.
Где Чейн? Он ушел из леса? Ночью она не могла разглядеть даже деревья на дальнем краю равнины. Если он пересек её, она никогда не найдёт его. Это будет пустой тратой сил, и более чем вероятно, что она наткнётся на патруль.
Она отпустила ствол дерева, но Тень все еще стояла на месте, смотря на равнину. Ее голова не двигалась. Ее высокие уши стояли торчком. Ее внимание было направлено в одну точку.
Тень начала низко рычать.
Винн попыталась проследить за взглядом Тени, но она все еще ничего не видела.
Темный силуэт внезапно вырос из высокой травы.
Это должен был быть Чейн — и только он. Кто еще мог бродить здесь ночью?
Винн похолодела, дрожа в своей влажной одежде теперь, когда она прекратила бежать. Что-то об этой равнине всплыло в её памяти, когда она в первый раз пересекала ее. Одинокий, темный силуэт Чейна тихо стоял в траве, и Винн вспомнила…
Когда-то давно Магьер рассказала ей о памяти, украденной у Вельмидревнего Отче. Сорхкафарэ — «Свет на Траве» — привел остатки своих сил в отчаянном побеге к единственному безопасному месту. Очень немногие добрались до Первой Поляны, и Сорхкафарэ бродил в горе и гневе на краю леса.
И он увидел их.
Множество не-мертвых металось по ночной равнине, пытаясь найти путь внутрь. Без чего-то живого рядом, чтобы покормиться, они в безумстве нападали друг на друга. Их чёрная кровь орошала спутанную траву. Остатки орды Врага, а также павшие союзники, которые когда-то сражались против них, рвали друг друга.
Чейн стоял в траве, как будто воскрес из этой земли, все еще запятнанной черным в воображении Винн. Он, один из не-мертвых, стоял среди призрачной памяти о древнем голоде, который не смог остановиться, пока не поглотил сам себя.
Винн поняла, что пристанище этого безумия было прямо перед ее глазами.
— Чейн? — прошептала она.
Рычание Тени стало громче. Ее голос становился всё выше и выше, пока не стал похож на разъяренное мяуканье кошки. Но даже тогда Винн не смогла отвести взгляд от темного силуэта в траве. Она сделала несколько шагов.
Тень немедленно метнулась вперёд и дёрнула за ткань её штанов.
Винн отшатнулась назад, но Тень не остановилась. Собака сделала выпад снова, низко рыча.
— Не сейчас, Тень! — сказала она. — Прекрати пробовать…
Вопль на равнине заглушил последние слова Винн. Он ещё даже не стих, а она уже закричала:
— Чейн!
Чейн дрожал и бился в судорогах, хотя только один белый лепесток упал на его ладонь.
