— Я могу рассчитывать на тебя? — резко повторил Гиар.
Чиллион посмотрел своему старому товарищу прямо в глаза и изобразил безмятежную улыбку.
— Разумеется.
— Хорошо, — Гиар повернулся к лестнице. — Я созову Совет завтра утром.
Чиллион подождал, пока шаги премина на лестнице не стихнут. Тогда он отступил в свою палату, опустился на стул и зажал пальцами рот.
Он не мог открыто выступить против Гиара и рискнуть ослабить своё положение и положение своего отделения в пределах ордена метаологов. Его поддержка ускорила продвижение Гиара к власти, и через Высокого Премина он часто влиял на Совет. Он поддерживал их подозрения, их страхи относительно людей и двух миссий Гильдии. Все время он осторожно трудился, чтобы сохранить веру в то, что он защитник всех сторон, которые будут необходимы однажды. Поскольку даже у нуманцев были сомнения относительно своих людей, а также стран своей империи.
Тогда Винн Хигеорт вернулась с теми древними текстами, все еще тайными для всех, кроме одной страны Нуманской Империи.
Все распутывалось слишком быстро и началось с самой Гильдии. Он предвидел, что настанет день, когда он может оказаться врагом всем сторонам, которые он так старался сплотить.
— Мастер? — позвал женский голос сверху.
Это были те, кого он ждал, и он ответил:
— Да, входите.
Два эльфа появились у входа в его палату. Одна из них была очень стройная молодая женщина в тёмно-синей одежде, а ее спутник носил белое. Ханнаши и Шаодх — «Заботливая Нежность» и «В Священном Пределе» — были среди нескольких людей, которым он доверял. Или, по крайней мере, больше, чем остальным.
— Что вас задержало? — спросил Чиллион.
Ханнаши слегка поклонилась:
— Мы видели, что премин Гиар входит к вам, и решили лучше подождать.
Она была ниже, чем мужчина-человек, и так стройна, что самые близкие друзья иногда называли ее Фохкханна — игра слов с её именем, означающая «Тростиночка». Ее волосы были цвета глубокого золота и, когда не были заплетены, струились до самых колен. У нее были очень острые глаза, особенно для метаолога.
Чиллиона не трогала ее прекрасная внешность, хотя это и оказалось к месту несколько раз. Кроме того, она умела так внимательно и сочувствующе слушать, что могла разговорить самые осторожные языки. Она хорошо умела быстро выносить суждения о людях в целом. И хотя у нее не было намерения когда-нибудь покинуть орден метаологов, она поддерживала его, а не хладнокровного Гиара. Чиллион ценил ее и за это тоже.
— Он сказал вам, что закрыл архивы? — спокойно спросил Шаодх.
— Да… сказал, — ответил Чиллион, смотря на одного из немногих странников своего собственного отделения.
Шаодх очень сильно отличался от Ханнаши. Его глаза были немного маленькими для эльфа и близко посаженными. Не совсем худой, он был достаточно высок, чтобы выглядеть таким, и был на целую голову выше своей компаньонки. Мужественный и скрытный, Шаодх не слишком беспокоился о своём внешнем виде, поэтому коротко стриг волосы.
— И? — добавил Шаодх. — Что вы ответили?
Он редко говорил, только если это было необходимо. Внешне твёрдый как камень, он был умен, осторожен — можно даже сказать, хитер — и отчаянно лоялен к ордену Хармуна. Также он был амбициозен и нравственно гибок, но у этих черт было свое применение.
— Я поддержу Гиара на Совете, который соберется утром, — ответил Чиллион.
Шаодх наморщил лоб — единственное проявление неудовлетворенности, которое он мог показать начальнику. Ханнаши медленно покачала головой в более неодобрительном жесте, который Гиар счёл бы непокорным.
— Вы разузнали что-нибудь? — спросил Чиллион.
— Метаолог из суманцев уступил им свою комнату, — ответила Ханнаши. — До сих пор вышли только странница Хигеорт и маджай-хи.
— Достаточно поздно, чтобы не успеть попасть в архивы, — неодобрительно добавил Шаодх.
— Так как мы узнаем, что она ищет, если у нее нет доступа? — спросила Ханнаши. — Она не сможет задержать Шейиф на достаточно долгое время, даже со своим вооруженным человеком и гномом. Черный маджай-хи, конечно, другое дело…
Чиллион сжал челюсти и резко выдохнул через свой длинный нос. На Ханнаши немного повлияло испорченное отношение ее премина к людям.
— Она никогда не зайдёт так далеко, — возразил он. — Но вы себе представить не можете, на что она пойдёт, если дать ей малейший шанс… или каплю помощи.
Ханнаши вскинула голову, и в ее голос закралось подозрение:
— Мастер… Ты что-то задумал.
— Я это сделаю, — Чиллион озорно улыбнулся. — С кое-какой простой тавматургической помощью.
