королевская марионетка, как и любой из тех, кого я отправил на гильотину. Неужели вы не читали газет, не слышали о восстании в Гурле? Я знаю, вы были возмущены, когда Фатраста поднялась против вас и прогнала вашу армию.
– Они просто идиоты, – проворчал Никслаус.
– Мир меняется, – настаивал Тамас. – Люди живут вовсе не для того, чтобы служить правительству или королю. Правительство существует для того, чтобы служить людям. И значит, народ должен иметь право голоса в правительстве.
– Это невозможно. – Никслаус усмехнулся. – Толпа не должна принимать решения.
– Один человек не может решать за всех, – возразил Тамас.
Никслаус сложил пальцы домиком. Это был один из признаков, что Избранный включил свои способности – особенно если он при этом носил перчатки.
– Одно из двух: или вы разыгрываете меня, или вы наивный глупец. Вы ведь служили в Гурле, и в Фатрасте, и еще в полудюжине других диких земель, в которых страны Девятиземья имеют колонии. Я тоже там побывал. Крестьян и дикарей необходимо приручать, так же как и Адро с ее пороховыми магами.
– Мы извлекли разные уроки из нашего опыта, – заключил Тамас.
Никслаус всем своим видом показал, что ему неинтересно слушать, какие уроки извлек Тамас.
– Кто предал меня? – не удержался от вопроса фельдмаршал.
– Вы думаете, я рискну назвать его? – Никслаус удивленно взглянул на него и покачал головой. – Нет. Возможно, я и шепну его имя вам на ухо за мгновение до того, как упадет лезвие гильотины. Но не раньше.
Тамас уже открыл рот, чтобы сказать Никслаусу, что ему и так известно имя одного из предателей – бригадира Барата. Но в последнюю секунду передумал. Никслаус в самом деле опасается, что он может сбежать? Он действительно думает, что у Тамаса есть шансы? Лишенный способностей, с больной ногой – как он вообще может даже думать о побеге?
Никслаус пододвинулся к окну и чуть приоткрыл занавеску, чтобы выглянуть наружу. Затем вернулся на место с раздраженным выражением лица.
– Нас преследуют? – поинтересовался Тамас самым обыденным тоном, на какой только был способен.
– Знаете, – начал Никслаус, игнорируя его вопрос, – многие при королевском дворе довольны вашим переворотом.
– Не сомневаюсь. Если вы завоюете Адро, то сможете разделить между собой землю, которую мы конфисковали у аристократов.
– Конфисковали? – возмутился герцог. – Украли. Земля и имущество будут возвращены родственникам владельцев. Все титулы будут восстановлены. Разумеется, мы введем новый налог, но при этом протянем руку братской помощи ограбленному дворянству.
– Значит, Ипилл не настолько глуп, как я думал, – заметил Тамас. – По крайней мере, не настолько жаден.
На мгновение ему показалось, что Никслаус сейчас ударит его. Однако герцог передумал и лишь гордо вскинул голову:
– Какая ошибка в воспитании породила эту непочтительность к тем, кто выше вас по положению? Откуда такая ненависть к ниспосланному богом королю?
– Бог не мог послать вам Ипилла, – фыркнул Тамас. – Если только он сам не глупец.
– Я не потерплю богохульства! – резко заявил Никслаус. – Разговор окончен.
На смену утру пришел день, и в карете стало очень жарко. Тамас ослабил воротник сорочки, на которой уже проступили пятна пота. Свой дорожный плащ ему пришлось сменить на неприметный коричневый сюртук, слишком теплый и стесняющий движения. Он попросил Никслауса открыть окно. Ни сам Избранный, ни Страж, казалось, не услышали его.
Он почувствовал, что они пересекают канал. Мост был каменный, со стальными опорами и длинными высокими пролетами. Колеса легко катили по нему. Тамас уловил знакомый запах и понял, что они приближаются к гавани.
Никслаус продолжал выглядывать в окно. О чем ему сказала его магия? Может быть, их преследовал Сабон? Или герцогу не давала покоя близость городского гарнизона? Тамас глубоко вздохнул и присмотрелся к Никслаусу. Он нервничает? Да, пожалуй. Близок к панике? Нет, ничего похожего. Он запаниковал бы лишь в том случае, если бы почувствовал где-то рядом порохового мага.
Тамас прислушивался к доносящимся снаружи звукам и пытался определить, где сейчас проезжает карета. Вероятно, неподалеку от гавани и канала. Если это был Роунский мост, то они действительно уже близко. Никслаус может взять лодку на любом складе или причале. Он не станет привередничать, а постарается отплыть вместе с добычей как можно быстрее.
Карета остановилась. Никслаус поднял занавеску и улыбнулся тому, что увидел. Сердце Тамаса упало. Приехали.
Тамас не знал, что поразило его больше: взрыв или ржание лошадей, раздавшееся вслед за ним. Карета покачнулась, и Тамас завалился набок. Он прикусил язык, чтобы не закричать, когда весь его вес – а заодно и вес Стража – обрушился на больную ногу.
Никслаус распахнул дверцу ударом ноги.
– Убей его, если они меня схватят, – приказал он Стражу и выпрыгнул из кареты.
Эхо магической атаки ударило по стенке кареты, встряхивая ее сильнее, чем сам взрыв.
