причмокивания. Затем поднял голову:
– Инспектор?
– Да, сэр? – вышел из задумчивости Адамат.
– Вы можете идти.
Выходя из комнаты, Адамат услышал слова Тамаса:
– Давайте продолжим, Петрик.
В коридоре инспектор остановился. Тамас относился к нему достаточно хорошо. Фельдмаршал не станет терпеть дураков, не исполняющих его приказы. Лучше не становиться у него на дороге. Адамат снова задумался, не рассказать ли Тамасу о лорде Ветасе. Если фельдмаршал узнает о предательстве Адамата, у инспектора не останется никаких шансов спасти семью. Но если он попытается сам вызволить родных, пусть даже с помощью солдат Тамаса, то может погубить их. Риск слишком велик.
28
– Поторапливайся, бестолочь! – раздраженно командовал Тамас. – Поддержи меня. Положи подушку вот сюда.
Комната вдруг завертелась вокруг него, он замолчал и ухватился за край стола.
– Сэр? – окликнул его Олем, нервно пожевывая кончик сигареты.
– Все в порядке. Продолжай.
Олем втиснул подушку между Тамасом и его креслом.
– Подвинь глубже, – распорядился фельдмаршал. – Прекрасно. Теперь поверни немного кресло. Я хочу выглядеть непринужденно.
Он отдал еще несколько указаний, пока не удовлетворился результатом. Он сидел за столом, лицом к двери, выпрямив спину, чтобы казаться выше ростом. Олем отошел на несколько шагов.
– Я похож на инвалида? – спросил Тамас.
– Нет.
– Ты промедлил с ответом.
– Вы выглядите немного уставшим, сэр, – сказал Олем. – Так и должно быть.
– Хорошо.
Тамас не решился наклониться, даже просто опустить голову. Он вслепую нащупал патрон в ящике стола, сломал ногтем кончик гильзы и высыпал порох себе на язык. Снова закружилась голова, в глазах на мгновение потемнело, когда его сознание попыталось спрятаться от нахлынувшей волны новых ощущений. Вкус пороха был серным, горьким. Но Тамасу он казался слаще амброзии.
Усталость прошла. Боль в ноге тоже исчезла, остался лишь непрерывный шум в голове, напоминающий о том, что совсем недавно нога была прооперирована, разрезана плоть и сломаны кости. Но ставших уже привычными мучений он сейчас не испытывал.
– Три порции за час, сэр? – В голосе Олема звучало беспокойство.
– Прибереги свою наблюдательность для кого-нибудь другого, – проворчал Тамас. – У меня нет времени волноваться о дозировке.
По правде говоря, эйфория порохового транса начала засасывать его. Он постоянно нуждался в ней, жаждал ее объятий, как любовник после долгой разлуки. Позже ему предстоит справиться с этими признаками пороховой зависимости. Но сейчас есть более важные дела. Несмотря на транс, один из самых глубоких, в каких он когда-либо пребывал, Тамас едва мог пошевелиться. Тело все еще чувствовало боль, все еще требовало отдыха – просто мозг не замечал этого.
– Что ты знаешь о бригадире Сабастениене?
– Он вырос сиротой, – начал Олем. – Затем поступил в наемники. «Крылья Адома» стали его семьей.
– Я тоже это слышал.
– Он помог мне отыскать вас. Предательство Ризе привело его в ярость.
– Он знает, что Ризе погиб?
Олем покачал головой.
– И ты не говорил ему о невиновности Ризе?
– Ни слова, сэр.
– Хорошо. Позови его.
Бригадир Сабастениен был из самых молодых командиров «Крыльев Адома»: ему едва исполнилось двадцать пять. Тамас знал, что бригадирами не становились по чьей-то прихоти. Все они были умны, храбры и фанатично преданы семье Винсеслав и Адро. Или считались такими до предательства бригадира Барата.
Сабастениен не отличался высоким ростом. Его темные непослушные волосы были коротко подстрижены. Он отрастил бакенбарды, чтобы выглядеть немного старше, и они шли ему гораздо лучше, чем большинству его ровесников.
