— Ох, милая моя принцесса, — вздохнул Раоден. — Ты хочешь помочь, но раздать этим людям еду — худшее, что ты могла придумать.
Марещ поджидал их у подножия лестницы.
— Вы ее видели? — нетерпеливо спросил ювелир.
— Видели, — нехотя ответил принц.
— Чего она хочет?
Не успел Раоден раскрыть рот, как над площадью разнесся уверенный женский голос:
— Я хочу говорить с властителями этого города — они называют себя Аанден, Карата и Шаор. Позовите их сюда.
— Как?.. — вырвалось у принца.
— Поразительная осведомленность, — заметил Мареш.
— Вот только сведения немного устарели, — добавил Галладон.
Раоден заскрипел зубами, ломая голову над новой проблемой.
— Мареш, пошли гонца к Карате. Пусть встретит нас около университета.
— Да, господин. — Ювелир взмахом подозвал ближайшего мальчишку.
— И пусть Саолин приведет на площадь половину своего отряда. Ему придется приглядывать за бандой Шаор.
— Я могу сам их позвать, господин, — предложил вечно горящий желанием услужить мастер.
— Нет. Ты у нас будешь изображать Аандена.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Иондел и Шуден оба настояли на том, чтобы сопровождать принцессу. Старый граф не спускал руки с рукояти меча (он всегда носил на поясе клинок, несмотря на мнение арелонского двора об оружии) и рассматривал и провожатого, и эскорт из элантрийских гвардейцев с равной долей подозрительности. В свою очередь, гвардейцы изо всех сил притворялись невозмутимыми, как будто посещение Элантриса считалось в их среде ежедневной прогулкой. Но Сарин прекрасно ощущала их страх.
Поначалу все до единого воспротивились ее плану. Казалось немыслимым, чтобы принцесса отправилась в недра Элантриса на встречу с тамошними самозваными правителями. Сарин же упорствовала в желании наглядно доказать, что древний город не представляет опасности. А если начать дрожать при первом посещении, то как потом уговорить дворян войти в элантрийские ворота?
— Мы почти пришли, — раздался голос провожатого.
Высокий стройный мужчина пришелся бы вровень с Сарин, будь на ней сегодня каблуки. Серые пятна на его лице казались более светлыми, чем у прочих элантрийцев, но то ли он отличался более бледной кожей, то ли попал в проклятый город недавно — принцесса не знала. До шаода его овальное лицо могло бы считаться симпатичным, и он явно не принадлежал к простонародью: его походка и осанка выдавали привычку гордо держать себя. Хотя он исполнял роль простого посланца, Сарин решила, что провожатый — один из доверенных помощников элантрийских главарей.
— Как тебя зовут? — нейтральным тоном спросила она.
Он принадлежал к одной из трех банд, которые, по сведениям Эйша, правили городом на правах захватчиков и насильно подчиняли своей власти новичков.
Он ответил не сразу.
— Меня называют Духом, — наконец произнес он.
«Подходящее имя, — подумала принцесса, — для человека, от которого остался только призрак былого».
Они приближались к стене большого здания; по словам Духа, в нем когда-то размещался университет. Сарин критически оглядела постройку. Как и весь город, ее покрывала все та же странная буро-зеленая слизь, и хотя в лучшие времена университет выглядел величественно, сейчас он сливался с прочими развалинами. Их провожатый вошел внутрь, а принцесса замялась перед дверьми. Ее не отпускало подозрение, что верхний этаж вот-вот рухнет им на голову.
Она обменялась взглядами с Ионделом. Граф тревожно оглядывался и задумчиво потирал подбородок. Наконец он передернул плечами и кивнул. Казалось, он пришел к той же мысли: «Не отступать же, если мы зашли так далеко».
Так что, стараясь не обращать внимания на просевший потолок, Сарин проследовала внутрь во главе сгрудившейся вокруг нее свиты из друзей и охраны. К счастью, в глубь здания их не повели. У дальней стены первой же комнаты ожидала группа элантрийцев, чьи темнокожие лица почти сливались с погруженной в полумрак обстановкой. Двое стояли на обломках стола, что возвышало их над остальными на несколько футов.
