Бетагемот

— Да? А чего за последнюю неделю добился ты? По-прежнему думаешь, что сможешь хакнуть мировую нерв­ную систему, хотя все запасные входы у нее давно сожгли?

В конце концов, он согласился, но с оговорками. Они будут действовать согласно плану Уэллетт, пока им по пути. Они воспользуются лазаретом только после того, как вырвут все охранные устройства; причем Лабин про­следит за тем, чтобы Така сотрудничала, а Кларк станет выполнять ее указания и сделает всю грязную работу.

Кабина мобильного лазарета являла собой чудо эко­номии пространства. Две складные койки разместились за сиденьями, а около дальней стенки между циркулятором Кальвина и полевым медицинским интерфейсом приютилась крохотная душевая. Но больше всего Кларк поразило количество ловушек в лазарете. Газовые кани­стры, соединенные с вентиляционной системой. Тазер-иглы в подушках сидений, готовые по команде или при касании пронзить и плоть, и одежду любой плотности. Под приборной панелью разместился световой стимуля­тор — направленный инфракрасный стробоскоп, излуче­ние которого проникало сквозь закрытые веки и вызы­вало судороги. Уэллетт перечислила каждое устройство, Лабин стоял за ее спиной, а Кларк ползала по фургону с ящиком для инструментов и выдергивала провода. Лени понятия не имела, все ли отключила — по ее мнению, Така вполне могла припасти туз в рукаве на будущее, — но Лабин был менее доверчив, чем она, но, тем не менее, остался доволен.

На разоружение кабины ушел час. Потом Уэллетт спросила, не хотят ли они отключить и внешние устрой­ства безопасности, и, когда Лабин отрицательно покачал головой, она, казалось, даже разочаровалась.

Они разделились. Лабин решил вести «Вакиту» даль­ше вдоль берега и попытаться самостоятельно проник­нуть в Портленд; Кларк же будет сопровождать Уэллетт до встречи на одной из точек маршрута, держа при себе копию кода Бета-макса.

— О Бета-максе ей раньше времени не говори, — пре­дупредил Лабин Лени, когда Така не могла их подслушать.

— Почему?

— Потому что он лишает нас единственной защиты от Бетагемота. В тот момент, когда она поймет, что не­что подобное существует, ее приоритеты перевернутся с ног на голову.

Поначалу Кларк удивило то, что Лабин решил оста­вить обеих без присмотра; даже без своего рефлекса на убийство он плохо относился к потенциальным утечкам в безопасности, к тому же знал, что Кларк раздражают выбранные им цели миссии. Кен и в лучшие времена не отличался доверчивостью; как он мог поручиться за то, что женщины не отправятся вглубь страны прочь от берега и не оставят его одного?

И только тогда, когда они разошлись, Кларк поняла. Лабин надеялся, что все будет именно так.

Они ехали по разоренной земле, где выскоблили даже намек на жизнь. Мобильный лазарет, построенный для езды по пересеченной местности, взбирался на повален­ные стволы деревьев, кроша их своими колесами. Огибал ямы, заполненные пеплом и сажей, ехал напрямую там, где вихри и порывы ветра, подобно крохотным антарк­тическим метелям, намели на вновь замерзший асфальт многосантиметровый слой серой пыли. Они дважды про­ехали мимо неисправных рекламных щитов, наполовину вплавленных в камень; их решетка покоробилась и все еще упрямо пыталась работать, хотя они уже не реклами­ровали ничего, кроме мерцающих разноцветных разводов собственного теплового шока.

Потом начался дождь. Пепел превратился в пасту, об­лепив капот каплями, похожими на папье-маше. Некото­рые из них оказались настолько тяжелыми, что добрались до ветрового стекла, оставляя еле заметные пятна, пока статическое поле не отбрасывало их прочь.

За все время пассажиры не обменялись друг с другом ни единым словом. Незнакомая музыка заполняла тиши­ну — архаичные композиции с резкими фортепианными аккордами и нервирующими струнными. Уэллетт, похоже, нравилось. Она рулила, а Кларк смотрела в окно, раз­мышляя о распределении ущерба. Какая часть из этих разрушений лежит на ее совести? А какая на демонах, что приняли ее имя?

Выжженная зона осталась, в конце концов, позади. Теперь по обочинам дороги росла настоящая трава, из кюветов выглядывали редкие кустарники, настоящие ели нависали с двух сторон, как ряды оборванных голодных палочников. Конечно, сейчас они были уже не зелены­ми, а коричневыми или только начинали буреть, словно вокруг стояла бесконечная засуха.

Этот дождь им не поможет. Растения еще держа­лись — некоторые даже до сих пор непокорно размахива­ли зелеными листьями, словно флагами, — но Бетагемот был повсюду — неумолимый, он не думал о времени. Кое-где его скопления казались настолько обильными, что были различимы и невооруженным глазом: пятна охряной плесени покрывали траву, опоясывали стволы де­ревьев. И все-таки вид всей этой растительности — пусть уже практически мертвой, но, по крайней мере, физиче­ски нетронутой — казался поводом для хоть малого, но праздника, особенно после крематория, из которого они только что выбрались.

— А вы их когда-нибудь снимаете? — спросила Уэл­летт.

— Простите? — Кларк очнулась. Доктор включила ав­топилот в простом режиме — фургон катился по дороге без всяких опасных экскурсов в систему GPS.

— Эти накладки у вас на глазах. Вы когда-нибудь?..

— О нет. Обычно нет.

— Линзы ночного видения?

— Вроде того.