Бытие

Все эти знакомые фигуры украшали многоэтажные крепости. Но самой большой, центральной фигурой над входом было изображение удивительного дружелюбного существа с круглыми черными ушами и победительной уверенной улыбкой. По обе стороны от него стояли настоящие статуи двух мечтателей, подаривших миру столько чудес: дядюшки Уолта и ученого У. Эта пара – один в старомодном западном костюме, другой в одеянии времен династии Мин, – казалось, смотрела прямо на Мейлин, манила ее, улыбалась ей, приветственно разведя руки.

Сяоен радостно загукал, и Мейлин почувствовала, что ее словно тянет вперед… однако обширная площадь, забетонированная и вымощенная разноцветной плиткой, казалась устрашающе открытой: все на виду. Ни за одним местом на Земле не наблюдало больше камер.

Конечно, за площадью наблюдают.

Но тут ее снова потянули за руку.

На этот раз Имин ничего не сказал. Его настойчивость и так была понятна. Если они собираются перейти площадь, то нужно поторопиться. Сделать это немедленно.

Они направились прямо к воротам; ощущение опасности у Мейлин крепло. Внезапно ее новая одежда и дурачащий ир грим стали казаться никуда не годными, особенно потому, что рядом было очень мало людей.

– Где все? – вслух удивилась Мейлин, главным образом для того, чтобы услышать хоть чей-то голос. – Я знаю, что сегодня выходной. Должно быть много туристов, детей, посетителей…

Действительно, из подземной станции метро или с парковки выходили и входили туда всего несколько сотен человек. Такое немноголюдье в разгар дня казалось подозрительным. А кажется, будто прошло много дней с тех пор, как я спала в доме на нашем участке. Честно говоря, ей не хватало одиночества, постоянного плеска волн Хуанпу о гниющие бревна ее дома.

– Все внутри, – объяснил Имин. – Больше двух третей нормлюдей. Двенадцать миллиардов триста сорок два миллиона глаз передают изображения в двенадцать миллиардов триста сорок два миллиона полушарий мозга, заключенных в половине такого количества черепов. – Он замолчал, переводя дух. – Все смотрят на космические камни, сотрясающие космос. Все хотят жить вечно. Даже коббли хотят знать.

Мейлин только ахнула, но объяснение походило на правду. Весь мир – или почти весь – наблюдал, что происходит в Америке. Интервью с чужаками из Артефакта. Происходило событие, приковавшее внимание всего мира – вероятно, нечто поистине удивительное, – но Мейлин жалела, что камень вообще нашли, что Сянбин сделал свое открытие на дне мутного эстуария.

– Вокруг очень много космических камней из камневого космоса, – сказал мальчик. Он словно всегда экспериментировал со словами и ритмами. Должно быть, один из случаев несносной одержимости, приводящей стольких молодых людей к нарушениям душевного спокойствия. Но сейчас мальчик говорил печально; возможно, камням он сочувствовал больше, чем существам из плоти и крови. – Те, что погребены в море, не могут видеть! Тысячи, заключенные под землей, пытаются подать голос! Еще многие в космосе не находят пути. Другие, заключенные в склепах и могилах, надеются на спасение – как это печально! Как скучно! Они сами выбрали свою судьбу, а сейчас срок уже вышел.

Казалось, его искренне трогает эта трагедия.

– Минутку! – Мейлин неожиданно остановилась. – Давай-ка начистоту. Ты хочешь сказать, что таких сверкающих говорящих камней много?

Сердце ее забилось сильнее – в надежде. Если это правда, может, ее мужа не будут так упорно искать.

– Да. Многие – бесчисленные, многочисленные… Сверкающие – светящиеся, множащиеся… Камни – хрусталин, серпентин, оливин… – Он потянул ее за руку и вприпрыжку отправился дальше. – Но лишь немногие двуногие говорят!

Стараясь не отставать, Мейлин думала: «Двуногие? Говорят только два? Один в Вашингтоне и камень Бина? Значит, сильные мира сего продолжат охотиться на Бина. Или используют меня, чтобы найти его. Или станут угрожать или соблазнять его. Но… откуда этот мальчик знает?»

Визг тормозов. Взгляд через плечо подтвердил ее опасения.

На площади, совсем близко к ограждениям для пешеходов, появилось несколько черных фургонов, и из них высыпали люди. Один из них ткнул пальцем, и все быстрым шагом направились к ним.

Больше не было смысла притворяться, будто она няня, сопровождающая двух детей в парк. Мейлин и Имин побежали. Хотя Мейлин гадала: «Что будет, когда мы добежим?»

Посетителей было не много, но линия окошек, в которых продают билеты, виднелась далеко. Даже если у нее хватит денег, чтобы купить недешевые билеты, все равно эти люди подоспеют раньше, чем она заплатит. Конечно, если охрана Диснейленда просто-напросто не задержит ее, когда преследователи крикнут «держи!». Они ведь наверняка из какого-то правительственного агентства. Иначе не могли бы так вести себя среди бела дня. В Китае.

Или они в отчаянном положении и готовы выдать себя за представителей правительственного агентства.

Имин отчасти разрешил недоумение Мейлин, проведя ее мимо билетных касс прямо к широкому зеленому входу в тени ученого У Чэня, того самого, что написал великий национальный роман «Путешествие на Запад». И хотя прошло пять столетий, все равно по влиянию на культуру и по интересу к нему этот роман был куда значительнее более новых рассказов о говорящих утках, собаках и мышах.

Внезапно остановившись, мальчик резко повернулся и бросился к хорошо одетой паре, которая как раз выходила из парка с маленькой девочкой в