Бытие

И ух ты, вот это да, ведь почти все вопросы продиктованы двумя самыми распространенными чувствами. Одним или другим. Либо страхом, либо желанием.

Когда мы узнали, что пришельцы не наделены физической силой и говорят приветливо, страх немного рассеялся. Поэтому сейчас большинство вопросов связано со стремлением что-нибудь получить от наших древних гостей, и обычно все исходят из предположения, что наши гости руководствуются альтруизмом.

В сущности, более столетия те, кто обшаривал небо, просто принимали это как само собой разумеющееся. Как можно достичь высокого развития, не отказавшись от эгоизма ради всеобщей щедрости? Но не может ли оказаться, что это убеждение шовинистическое и антропоцентрическое?

Какого типа нравственности можно было бы ожидать, если бы львы самостоятельно обрели разум? Или одинокие недоверчивые тигры? Медведи, как и мы, всеядны, но их обычай: самцы убивают медвежат – кажется глубоко укорененным. Метамедвежьи моралисты могут позже рассматривать эту врожденную склонность как смертный грех и пытаться излечить ее, проповедуя сдержанность. А может, они найдут ей рациональные оправдания и освятят ее, создадут великую литературу, рисующую и оправдывающую красоту их пути, точно как мы романтизируем многие наши эмоционально окрашенные черты. Всякий, кто сомневается в том, что нетерпимость и даже убийства могут романтизироваться, должен изучить религиозные обряды древних ацтеков и приношение детей в жертву карфагенянами. Если мы способны найти рациональное объяснение жестокому неальтруистическому поведению и даже восхвалять его, то почему отказывать развитым жителям других звезд в способности к таким же умственным фокусам? Особенно если так предписывает их эволюционный фон?

И все же, даже если альтруизм в природе по большей части отсутствует, одно это не делает его неуместным.

Теория сложных систем учит: новые формы порядка возникают, когда система излишне усложняется. И не случайно наиболее сложная социальная система, созданная самым сложным земным видом, превратила альтруизм из редкого феномена в идеал, к которому следует стремиться.

Далее: ух ты, вот это да, ведь мы строго судим себя по совсем недавно принятым высоким стандартам?

И ух ты, вот это да, ведь мы ожидаем большего альтруизма от тех, кого надеемся найти там? От существ, более развитых, чем мы?

47 Бесконечная цепь

Несмотря на мрачную решимость Джеральда продолжить расспросы чужаков из Артефакта, Акана объявила перерыв на ужин – и настояла на своем; снаружи, где вечно вращающаяся Земля заставляла звезды и солнце двигаться по небу, был уже очень поздний час, почти полночь. Джеральд признал, что перерыв на еду, питье и отправление других функций организма – очень хорошая мысль.

Хотя из всех уголков Земли посыпались жалобы от людей, желающих больше узнать о «вечной жизни», коммерческие спонсоры хотели получить свое рекламное время. В конце концов, любой сегодняшний продукт может завтра благодаря технологиям чужаков стать нелепым и устаревшим, поэтому его надо продать, пока он еще продается.

Когда в очереди за сандвичами к нему подошел профессор Фланнери и попытался извиниться, Джеральд отмахнулся.

– Ничего страшного, Бен. Мы все немного раздражены и взвинчены. На самом деле получилось неплохо. Длительное обсуждение путешествия инопланетян позволило отвлечь людей от одержимости бессмертием, и мы получили шанс узнать немного больше, прежде чем начнется настоящая истерия.

Антрополог, казалось, испытал облегчение.

– Спасибо. Огромное спасибо, Джеральд. Тем не менее я хотел искупить свой промах, поэтому занялся моделированием и наткнулся на то, что вам покажется интересным.

Пока Джеральд ел, Бен раскрыл ладонь. Она была пуста, но Джеральд позволил своему ир-веру следить за жестами Бена и принимать картины, шедшие из личного виртуального облака Фланнери. И вот прямо над ладонью в воздухе начала разворачиваться сверкающая модель галактики Млечный Путь.

Передавая приказ, Бен поманил пальцем; изображение расширилось; вскоре они уже летели к какой-то части одного спирального рукава… И вот в изображении осталось – согласно расположенному в углу графическому счетчику – не больше ста тысяч звезд. Бен объяснил, что изображение отсеяло все гиганты, карлики и двойные звезды, оставив только те системы, где может возникнуть жизнь.

– Представьте себе, что три или более межзвездные культуры, выйдя на звездные линии, становятся конкурентами, – сказал Бен. – Если они делают это физически, то есть создают колонии и потом расширяются, занимая все новые планеты, со временем неизбежно жестокое соперничество за лучшие планеты, лучшие ресурсы. Вы получите межзвездные империи с границами и военными флотами, нейтральными зонами и всеми клише, которые мы видели в старой фантастике.

Звездный пейзаж перед Джеральдом расцветили три краски: красная, зеленая и желтая; зародившись как маленькие изолированные пятна, они росли и расширялись, наползали одна на другую, расплывались, и каждая пыталась обойти другие. Трение на границах сопровождалось искрами и повышением температуры.

– Здесь могло возникнуть большое напряжение – если события развивались именно так. Конечно, метод предполагает, что мы имеем дело с