Серебряного купола и на пять метров свободно нависал над краем балкона. Над входом на искусственном ветру развевался флаг из пикселированной ткани со звездным крестом.
С полдюжины мужчин собрались у переднего края платформы, устроившись на старой решетке. Некоторые скрестили ноги, сохраняя полную неподвижность, на их лицах полностью отсутствовало выражение, но ближайшие двое (Славек принюхался: курят полулегальную коноплю) сердито смотрели на врача и его помощника. На них очки, и поэтому им не трудно было услышать последние слова Славека.
Он выругал себя за невнимательность к окружающему. Эти краснокожие – самая жестокая банда под Куполом.
Улыбаясь им своей самой дружелюбной улыбкой, Славек быстро провел сканирование и послал доктору Бетсби субвокальное сообщение:
Если сообщение дошло к врачу, тот не подал виду. Бетсби попросил ближайшего парня поднять матерчатую занавеску для осмотра. Это одно из главных правил в списке, и все ему повинуются, если хотят получить главный приз – разрешение поселиться в Детройте или Понтиаке. И все равно некоторые группы негодуют из-за таких еженедельных осмотров.
На этот раз реакция была особенно мрачной. Восточную занавеску подняли, но никто не подумал приглушить шум и кричащие изображения на других стенах. Доктор Бетсби пожал плечами и начал осмотр, целью которого были сохранение здоровья и соблюдения правил гигиены.
Делать Славеку было нечего, и он всмотрелся в яркие картины, разворачивавшиеся на пиксельтканых экранах. Очевидно, это была игра – из тех, что требуют согласованных действий команды и больших усилий. Он увидел с десяток людей в серых сенсоскафандрах: они пригибались и размахивали в тесном пространстве между стенами очень реалистичными ружьями. Конечно, оружие было не настоящим – иначе прозвучал бы сигнал тревоги. Но фальшивые ружья очень реалистично рявкали, блестели вспышки выстрелов, солдаты в синих мундирах падали с криками и натуральной дрожью. Славек смотрел, пораженный совпадением. Битва войны 1860 года, которую он изучает в школе! Только симуляция куда более жестокая и хорошо прорисованная, чем «Дорога в Аппоматтокс».
«Мятежник во времени, – сообщили с помощью надписи очки. – Краткое изложение событий. Герой-игрок похищает в исследовательской лаборатории США экспериментальную машину времени и возвращается в 1860 год, чтобы изготовить для Конфедерации простой пулемет «стен» и помочь генералу Натану Бедфорду Форресту уничтожить…»
Моргнув, Славек убрал надпись. Фигуры, которые пригибались и кричали на заднем плане, были не просто попыткой расслабиться и уклониться от работы.
Но эта конкретная игра зацепила Славека. Он любил Америку и не любил все, что вело к ее расколу.
Уловив его любопытство, очки возобновили комментарий, на этот раз слуховой. «Фоновая музыка – «Дурное отношение» Стейнмана и Митлофа…»
«Пора перенастраивать очки», – подумал Славек, снова убирая комментарий и снижая чувствительность.
Конечно, боевые игры – взятое на учет пристрастие. Но ведь существует столько возможностей возбудить центры человеческого мозга; кто способен отследить их все? Взять, например, «ошеломленных», тех, что сидят, поджав ноги, на платформе и используют очки с обратной биосвязью, чтобы войти в состояние наркотического опьянения.
Именно ими занялся доктор Бетсби, закончив осмотр внутреннего помещения и перейдя на платформу. Славек последовал за ним, хотя крутой обрыв в пропасть пугал его. Бетсби склонился к одному из мужчин – тот сидел, глядя в пустоту, и из угла его рта свисала тонкая нитка слюны.
– Джонатан?
Бетсби щелкнул пальцами. Голые плечи мужчины украшала биолюминесцентная татуировка – пикси-кожа с непрерывно меняющимся рисунком, как у осьминога или каракатицы.
Но Джонатан не ответил. И не ответит, пока его очки посылают прямо в мозг образы, ведущие его по плато, достижимому только ценой многих лет обучения и молитв… или с помощью незаконных веществ. Буддисты и трансценденталисты называют это обманом; прежние наркокартели, вытесненные программами вроде «Когито» и «Лайтлорд», поневоле начинают производить все более сильные запрещенные наркотики.
– Отстаньте от него, – сказал парень с рыжеватыми волосами и бакенбардами-«котлетками». Его выбор был проще – бутылка пенного пива «Мотор- сити». – Джонатан сердится, когда ему мешают.
– Тем больше причин вмешаться, Генри Джеймс Ли, – ответил Бетсби, ближе наклоняясь к «ошеломленному». – Джонатан Кейн! Ты знаешь правила. Никаких медитаций в дневные часы. Давно ли ты отправлял естественные потребности? То, что ты делаешь, безответственно и опасно.
И врач протянул руку к очкам Джонатана, намереваясь прервать его транс.
– Я тебе сказал: оставь его в покое, яйцеголовый ублюдок! – рявкнул второй, придвигаясь ближе…
…и неожиданно Славек увидел вторую руку Генри Джеймса Ли, ту, в которой не было бутылки. Очки сфокусировались…
– Нож!
