гигантские ворота сейчас были закрыты. А когда откроются, явится толпа рыбаков, продающих улов, и горожан, которые хотят посетить последний пляж, засыпанный привозным песком. Множество глаз – и ир; кто знает, сколько из них уже сейчас проверяют всех прохожих в поисках единственной биоподписи.
Он боялся – с тех пор как увидел на ТВ знаменитый Артефакт чужаков, – что кто-нибудь могущественный отчаянно захочет завладеть тем, что Бин обнаружил в подвальной сокровищнице под затонувшей виллой, и захочет сделать это тайно. Прежний владелец был человек влиятельный, со связями, но его схватили и – согласно легенде – пытали, потом промыли мозги и, наконец, заставили умолкнуть навсегда. Теперь Бин подозревал, что это произошло из-за овального камня, очень похожего на тот, из-за которого в мире поднялся такой шум. Правительства, корпорации, консорциумы – все захотят присвоить этот камень.
Однако когда первоначальный страх рассеялся, Бин почувствовал, как в глубине его души пробуждается что-то другое. Та часть его натуры, что дала ему смелость пригласить Мейлин на дикий фронтир, на участок, который будет принадлежать только им.
Но это не будет иметь никакого значения, если он не доберется до дома, не спрячет камень и не сделает кое-какие приготовления, прежде всего – не отправит Мейлин и Сяоена в безопасное место. Потом он открыто предложит покупателям встретиться с ним в общественном месте…
Торопясь по заполненным народом улицам, Бин старался не бежать. Нельзя привлекать внимание. Мало того что на всех карнизах и фонарных столбах установлены камеры наблюдения за общественным порядком, у правительства есть возможность заглядывать в линзы и частные ир всех прохожих. Его длинные волосы, закрывающие лицо, грозят только рутинной проверкой, но если система действительно заинтересуется…
На всякий случай Бин взял из мусорного бака листок бумаги, пожевал и заткнул уши.
Свернув от главных ворот, Бин прошел через самую бедную часть города, где кварталы жилых домов превратились в трущобы, не подвластные никаким указам и законам. Завешанные бельем веревки свисали с солнечных коллекторов и незаконных антенн, которые, заимствуя энергию у сверкающих башен соседнего Пудуна, позволяли своим владельцам нелегально проникать в Сеть.
Глядя на плотную толпу перед собой, Бин вначале попробовал протиснуться, потом повернул, решив идти кратчайшим путем. Миновав доставочную тележку, застрявшую в гигантских дверях, он оказался в обширном помещении, где пол был изборожден множеством труб и стальных реакторных баков, связанных друг с другом и какой-то разноцветной бурдой. Бин решил, что на другой стороне должен существовать выход из этого помещения. И надеялся отговориться, если его кто-нибудь остановит.
Но среди такой суеты это казалось маловероятным. Не меньше ста рабочих – многие были одеты не лучше Бина – ходили по скрипучим мосткам или поднимались по непрочным решеткам лесов и вручную чистили и меняли трубы. На уровне поверхности инспекторы в сопровождении громоздких неуклюжих ир проверяли неутихающий ливень каких-то объектов – предметов, размером и формой похожих на большой палец человека; лазерными пинцетами они выхватывали то один, то другой, не давая ему упасть в контейнер.
На полпути Бин понял:
Конечно, люди играли определенную роль. Ни один робот не умеет по-обезьяньи карабкаться вверх или вниз или чистить машины с таким усердием. И за такие гроши.
Хотелось фыркнуть, но Бин, затаив дыхание, торопливо пошел в глубину помещения, где потные рабочие загружали грузовики. Бину приходилось слышать разговоры о наномашинах, которые выходят из-под контроля, проникают в легкие и начинают воспроизводить себе подобных… Вероятно, просто слухи. Но у Бина были собственные планы насчет легких. Легкие очень важны для обитателя участка.
