— Да не хочу я попроще, — буркнул Антон, потирая все еще красное с вечера ухо. — Я хочу получше.
Валька усмехнулся и уже хотел выдать что-то ехидное, но вовремя понял, что момент для шуток неподходящий.
— И как же ты теперь? — спросил он сочувственно.
— Не знаю еще, но домой сегодня точно не пойду.
Антон помолчал немного и, решившись, выпалил еще по дороге заготовленную просьбу:
— Слушай, Валик, ты как-то хвастался, что можешь достать… А сегодня никак нельзя?
Приятель задумчиво посмотрел на него, потом себе под ноги, потом на желтые разводы на потолке.
— Ты это… серьезно?
— Серьезней некуда.
— И не сдашь, если что?
— Абыдить хочиш, да?
Валька опять взял паузу, которая сама по себе уже многое объясняла. И Антон, чтобы окончательно добить умирающую надежду, сознался:
— Только это… с деньгами у меня сейчас… сам понимаешь.
Приятель коротко хмыкнул и посмотрел на него с резко возросшим уважением.
— На халяву, значит? — уточнил ситуацию Валька. И вдруг подмигнул. — Что ж, это аргумент. Значит, действительно приперло. К тому же ты у нас нынче пострадавший за правое дело. Ладно, после уроков прошвырнемся к рынку, попробуем что-нибудь раздобыть. — Тут он все так же внезапно нахмурился. — Только никому ни слова. И по сторонам посматривай.
— А че?
— А ниче! Тольку Пискунова из девятого «Б» знаешь? Так он недавно в антифэ записался, понял?
— Вот ведь кабан тупой, — покачал головой Антон. С этим Пискуновым у него и раньше были проблемы, а уж теперь…
— Не боись, прорвемся, — ободрил друга Валька. — Я такую тропинку знаю, где нас никто не засечет.
Своих продавцов Валька ему показывать, конечно же, не стал, и Антону пришлось с четверть часа простоять под длинным глухим забором, огораживающим рынок с задов. Наконец приятель появился из-за угла. Он шел, опустив голову, и задумчиво пинал ногами банку из-под джин-тоника. И едва вообще не прошел мимо.
— Ну что, облом? — прошептал ему в спину Антон.
— Сам ты облом, — не оборачиваясь, сообщил Валька. — А у меня полный порядок. — Он остановился, прицельно запустил банкой в фанерный стенд с надписью «Не мусорить» и показал другу затертый до дыр спичечный коробок. Но тут же снова сжал в кулаке. — Пошли в парк, там удобнее.
— Конспиратор хренов, — беззлобно проворчал облом. — Понтов опасаешься?
— Нет, — отмахнулся Валька. — Полицаи не в счет. Они с торгашами заодно. А вот с бритыми лучше действительно не встречаться. Эти в последнее время совсем оборзели. Прямо на виду у всех останавливают, отбирают товар и тут же на улице его сжигают. Вместе с книгами.
— Какими такими книгами?
— Да нашими, фэнтезийными.
Эта новость Антону совсем не понравилась. Про такое он еще не слышал. То есть что-то давнее припоминалось, то ли из фильма какого-то, то ли из романа. Но явно не про нашу жизнь. Безуспешно пытаясь выудить из памяти, где же все-таки это было, он свернул вслед за приятелем в узкий проход между кустами шиповника. И едва не уткнулся носом в спину проводнику.
— Ну вот и вспомни говно… — вполголоса пробормотал Валька, всматриваясь в зашевелившиеся кусты.
Оттуда не спеша, по-хозяйски выходили пятеро крепких парней, на год-два постарше. Все как один в футболках-безрукавках, демонстрирующих неслабые бицепсы, все одинаково коротко пострижены. И последним появился тот самый Толька Пискунов — метр восемьдесят пять росту, квадратная челюсть, дважды сломанный нос и первый юношеский разряд по боксу.
Антон растерянно оглянулся. Нет, далеко не убежишь. Да и бегун из него после вчерашнего никакой. А боксером он и вовсе никогда не был.
— Стоять, фэнтюки малолетние! — крикнул Пискунов, видимо, заметивший его движение. — Выворачивай карманы, сдавай запрещенные препараты, получай люлей и отваливай.
И он с довольным видом — ну как же, надо перед новыми братьями по оружию покрасоваться — потянулся к рюкзаку Антона.
И тут Валька еще раз удивил приятеля. Расстегнул ширинку, повернулся к Пискунову, выпятил тощий живот и спокойно этак предложил:
— А ты вот здесь поищи. Самое походящее для тебя занятие. Да не задерживай, твоим друганам, небось, тоже хочется.
Секунды две все ошарашенно молчали, потом Пискунов дико взревел: «Убью, гнида!» — и набросился на Вальку.
Антон с трудом поднялся с затоптанной травы. Хотя это еще вопрос, кто больше затоптан. Вчерашний отцовский ремень теперь казался ему легкой
