— Дедушка, а что здесь случилось?
Грязно-зеленый человечек поднял голову, подслеповато прищурился, помял немного шляпу, но все-таки ответил:
— Пожар случился, юноша, что ж еще. Позавчера тут два пришлеца между собой повздорили, кто из них более могучий колдун. Ну и давай друг в дружку молнии метать. Ни один, ни другой в супротивника так и не попал ни разу, и спор ничем не завершился, а вот деревеньку между делом пожгли. Что да, то да.
Похоже, рассказывать он мог долго, и это Антона вполне устраивало. Оставалось только направить разговор в нужное русло. Итак, следующий вопрос:
— А где же все жители?
— Так ушли они, юноша, сразу же и ушли. Что им тут на пепелище делать? Собрали вещи, какие удалось спасти, и ушли. Не впервой.
— А вы почему остались?
Человечек наконец-то разогнулся, но росту это ему не сильно прибавило. Едва по пояс Антону. Карлик какой-то, но на гнома вроде бы не похож.
— А я, понимаешь, не могу уйти, — объяснил карлик. — Горшочек у меня тут где-то зарыт. Очень полезный горшочек. Пока не найду — не уйду.
— Так давайте я вам помогу, — предложил Антон. — Покажите, где он был зарыт-то.
— Спасибо, юноша, — покачал головой старичок. — Только ты не найдешь. Это особенный горшочек. Его откопать может только тот, кто зарывал. А я, понимаешь, забыл, куда зарыл. Может, у этого дома, а может, у того. Не помню. Как молнией мне по головушке одна колдунья приложила, так и забыл.
— Больно было? — посочувствовал Антон.
— А то нет, — вздохнул карлик и почему-то посмотрел на свою шляпу.
— Погодите, дедушка, вы ж говорили, что тут два колдуна были, а теперь выходит, что одна все-таки колдунья.
Старик, поморщившись, почесал в затылке. Вероятно, думать поврежденной головой тоже было больно.
— Так это ж в другой раз было, юноша, — наконец сообразил он. — Они ж, пришлецы эти, чуть ли не каждый день здесь битвы устраивают. Вот только не помню, когда ж меня садануло-то. Третьего дня или на той неделе? Нет, забыл.
Антон решил больше не мучить несчастного, но еще один вопрос все же пришлось задать. То есть даже два, но сразу, чтобы не затягивать мучения.
— Скажите, дедушка, что за пришлецы такие? Поглядеть на них можно?
Карлик удивленно заморгал.
— А зачем тебе на них смотреть, юноша, коли ты сам, ежели по одежке судить, из них будешь? А впрочем, — добавил он, надевая шляпу и поворачиваясь к лесу, — тебе видней. Хочешь — смотри. Сейчас кто-нибудь появится. Они завсегда, как своего почуют, тут же появляются. И биться начинают. Так что ты смотри, а я, пожалуй, пойду. Прощай, юноша! Спасибо, что хоть поговорил со стариком, а не как эти — сразу молнией.
Антон не успел ответить, потому что за спиной у него раздался странный звук, похожий на ржание лошади.
Антон ни секунды не сомневался, что это не обычная лошадь. Конечно, единорог. Именно такой, какими и должны быть единороги. Длинноногий, белогривый, с витым мраморного цвета рогом. Лишь одна деталь портила картину, и эта деталь сидела на единороге верхом. Обыкновенная девчонка — «у- у-у-у-у, восьмиклассница». Яркая помада, от всей души подведенные глаза, старательно замазанные веснушки. И сплошные острые углы локтей, ключиц и коленок. Поверх легкомысленной футболки и шортиков она нацепила фиолетовую бархатную мантию, а прическу украшала серебряная — по крайней мере, по цвету — диадема. Но в общем и целом и она бы смотрелась вполне себе терпимо. Если бы девчонка не заговорила.
— Поворочись, смертный! — пропищала она слишком тонко, чтобы действительно кого-нибудь напугать. — Никому не позволито без спроса втаргиваться во владетельство феи Маркитаны. Я испепеливаю каждого негодяя, нарушивающего мои законодательства.
Антон слушал раскрыв рот. Несомненно, девчонка пыталась говорить по-русски. Но что-то у нее не складывалось. Может быть, иностранка? Но почему тогда никакого акцента не слышно?
— Защищай свою ничтожественную жизнь, если посмелишься!
Рассмеяться он не успел. Защититься тоже. Огненный цветок вспыхнул в паре метров от него и поднялся на такую же высоту, едва не опалив ресницы. Антон отшатнулся, поскользнулся и завалился на спину. И это даже к лучшему, потому что в то место, где он только что стоял, ударил разряд молнии. Наверное, слабенький. Даже ничего не сжег. Но память, как тому старику, точно отшибить смог бы.
— Мои смертеносные удары неминующе посразят тебя! — продолжала визжать девчонка.
— Да погоди ты, дуреха! — закричал Антон, уходя перекатом от очередной атаки. — Не хочу я с тобой сражаться!
Но она не слушала и продолжала метать в него молнии.
