разбила шатер и в нем продавала южные товары по удивительно низкой цене. Из Дара Эверама потянулись караваны, и поток их не иссякал, ибо стороны остро нуждались в налаживании торговых отношений.
– Если для зарождения греховных мыслей хватает шелка, – заметила Лиша, – то, может быть, дело в ваших проповедях, инквизитор, а не в красийцах.
– Тем не менее, – встрял Смитт. – Шамавах продает по дешевке и подрывает мою торговлю, но возмещает убытки тем, что машет перед работниками золотом, а клатами не платит. Ввергает народ в зависимость от врагов ради товаров, без которых мы обойдемся или которые сделаем сами, в Лощине.
– По-моему, Смитт Тракт, ты слишком привык быть единственным торговцем в городе, – ответила Лиша. Действительно, гласный Лощины обзавелся многочисленными связями с энджирсской гильдией купцов и неуклонно богател, хотя окружающие страдали от разорения, принесенного последним годом. – Я видела, сколько ты берешь с голодающих за краюху хлеба. Небольшая конкуренция пойдет тебе на пользу.
– Довольно, – вмешался Тамос. – Мы не в том положении, чтобы отказываться от торговли, но отныне все красийские товары будут облагаться пошлиной.
Лица Смитта и Хейса расплылись в широких улыбках, однако граф поднял палец:
– Но за это вам обоим придется привыкнуть к шелкам и соперничеству. Бросьте манеру впустую тратить мое время столь мелкими жалобами.
Их лица вытянулись, и Лиша сдержала уже свою улыбку.
– Полагаю, новый собор не мелочь? – раздраженно осведомился Хейс.
– Ни в коем случае, инквизитор, – ответил Тамос. – Вообще-то, он ежедневно раздражает Артера, когда тот подсчитывает расходы. Вы едва тронули почву, а по всем статьям уже превысили годовой бюджет и все мыслимые кредиты.
– Ваша светлость, во всей Тесе нет больших храбрецов, чем мужчины и женщины Лощины, но они дровосеки, – с едва заметной насмешкой парировал Хейс. – Канон и здравый смысл требуют, чтобы Праведный дом построили из камня. В Энджирсе, где каменщиков больше, расходы были бы втрое меньше.
Смитт кашлянул. Он был в числе многих кредиторов, ждавших, когда инквизитор расплатится.
– Гласный, тебе есть что добавить? – спросил Тамос.
– Прошу прощения у вашей светлости и не хочу оскорбить инквизитора, но это неправда, – сказал Смитт. – Бо?льшую часть карьерных работ выполнили за нас демоны в новолуние. В Лощине дешевы и камень, и рабочие руки. Это не мы придумали впервые в истории построить здание в форме проклятой великой метки.
– Разве все баронство не есть великая метка? – спросил Гаред.
– Даже барон согласен, что это чрезмерное расточительство, – подхватил Смитт.
На лице Гареда написалось напряжение, как бывало всегда, когда говорили что-то ему непонятное.
– Что?
Игнорируя его, Малыш Франк гневно взглянул на Смитта:
– Как ты смеешь сомневаться в инквизиторе? Собор Лощины станет последним приютом, если подземники займут графство, как уже чуть не сделали в новолуние.
– Для надлежащего завершения стройки понадобятся десятилетия, – вмешался Эрни, – а получатся только комнаты неправильной формы с огромной и зря пустующей площадью. Меченая стена была бы дешевле и действеннее.
– Демоны проникают в самую середку Лощины, и никакие стены и метки им не помеха, – возразил Гаред. – Лучше использовать это место для молитв о возвращении Избавителя.
– Господин Тюк отрицает, что является Избавителем, – напомнил ему Хейс. – Это его собственные слова. Мы должны по-прежнему обращать взоры к Создателю, надеясь на подлинную помощь.
Гаред сжал кулаки. В последнее время он стал набожнее, но его вера – и вера десятков тысяч по всей Тесе – сводилась к тому, что Арлен Тюк был Избавителем, посланным Создателем возглавить человечество в борьбе с подземниками.
Инквизитора направили в Лощину энджирсские рачители Создателя для изучения этих притязаний, желательно – их осуждения и разоблачения Арлена как самозванца. Но инквизитор был не дурак. Публичные нападки на Арлена настроили бы против Хейса всю Лощину.
– При всем подобающем уважении, инквизитор, Арлен Тюк ничего подобного не говорил, – сказала Лиша. – Да, он отрицает, что Избавитель, но полагаться советовал друг на друга.
Кулаки Гареда врезались в столешницы так, что задребезжали кубки и подскочили бумаги. Все, обернувшись, натолкнулись на его свирепый взгляд.
– Он Избавитель. Не понимаю, почему мы все еще говорим, как будто это не так.
Инквизитор Хейс покачал головой:
– Нет никаких доказательств…
– Доказательств? – прогремел Гаред. – Он спас нас, когда всем нам грозил конец. Вернул нам силы постоять за себя. Никто не может этого отрицать. Все
