Подмастерьев Джасина, Абрума и Сали, не было видно. Абрум сломал скрипку Рожера, которого держала Сали, со смехом забившая мастера Джейкоба насмерть.
Но подмастерья – только орудия. Приказ отдал Джасин. Ему и предстояло расплатиться за преступление в первую очередь.
– Рожер, что ты творишь? – Резкий шепот Кендалл заставил его подскочить. Как она его вычислила?
– Займись своим инструментом, Кендалл, – отозвался Рожер. – Это не твое дело.
– Хрена с два, если я буду твоей женой, – возразила та.
Рожер взглянул на нее, и от его взгляда она задохнулась.
– Пока, – сказал он тихо, – тебе нужно знать одно: если демон изготовится сожрать Джасина Соловья, а мне достаточно будет сыграть нехитрую песенку, чтобы его спасти, я первым делом разобью скрипку на тысячу кусков.
– Кто такой Джасин Соловей? – осведомилась Аманвах, едва он вошел в их покои. В цветных шелках и с неприкрытым лицом, она была прекрасна даже в гневе.
Он ждал этого, но все равно вопрос прозвучал слишком скоро. За последние недели Кендалл и его жены стали не разлей вода.
– Джасин Соловей, подери его демоны, моя забота, и больше ничья, – отрезал Рожер.
– Демоново дерьмо! – Аманвах сплюнула на пол, удивив Рожера своим пылом. – Мы твои дживах. Твои враги – наши враги.
Он скрестил руки:
– Почему ты не обращаешься к костям, раз тебе так интересно?
Аманвах напряженно улыбнулась:
– Ах, муж мой, ты знаешь, что уже обратилась. Я даю тебе возможность рассказать своими словами.
Рожер рассеянно посмотрел на нее, размышляя. В том, что она и правда справилась у костей, сомневаться не приходилось – другое дело, каков был ответ алагай хора. Они могли сказать все – даже больше, чем знал сам Рожер, а могли всего-навсего расплывчато намекнуть, чтобы расспросами она выудила у него информацию.
– Если ты бросила кости, то знаешь все, что Эвераму угодно тебе открыть, – возразил он, ступая на опасную тропу.
К его удивлению, улыбка Аманвах немного расслабилась.
– Ты учишься, муж мой.
Рожер коротко поклонился:
– У меня замечательные учителя.
– Ты должен научиться доверять своей дживах, муж, – сказала Аманвах, беря его за руку и притягивая ближе.
Рожер знал, что это, как и ее гнев, рассчитанный жест, который, впрочем, действовал.
– Я просто… – Он сглотнул комок. – Я не готов это обсуждать.
– Хора говорят: между вами кровь, – сообщила Аманвах. – Кровь, которую можно смыть только кровью.
– Ты не понимаешь… – начал Рожер.
Аманвах оборвала его смехом:
– Я дочь Ахмана Джардира! По-твоему, я не понимаю кровной вражды? Это ты в ней не смыслишь, муж. Ты должен убить этого человека. Ты обязан сделать это сейчас, пока он снова не нанес удар тебе и твоим близким.
– Он не посмеет, – ответил Рожер. – Не здесь. Не сейчас.
– Кровная вражда, муж мой, может длиться не одно поколение. Не убьешь – и его внуки будут мстить твоим.
– А если убью, то этому не бывать? Или я этим лишь сделаю моими врагами его детей?
– Если они у него есть, то, может быть, лучше их тоже убить, – сказала Аманвах.
– Создатель, ты это серьезно? – ошалел Рожер.
– Я пошлю Колива. Он дозорный-кревах и из числа Копий Избавителя. Его никто не увидит, а очевидцы решат, что твой враг просто свалился с лошади или подавился горошиной.
– Нет! – крикнул Рожер. – Никаких дозорных! Никакой отравы дама’тинг! Не суйтесь в это дело – никто. Джасин Соловей – мой, и отомщу ему я, а если ты не уважишь меня в этом, то нашему браку конец.
Наступила тишина. Настолько глубокая, что Рожер слышал, как тяжело стучит сердце. Часть его хотела взять свои слова обратно – лишь бы нарушить молчание, – но он не мог.
Они были правдивы.
Аманвах долго смотрела на него, а он отвечал такой же ледяной маской, провоцируя моргнуть.
Наконец это случилось; она опустила глаза и низко поклонилась. Ее слова сочились ядом:
– Как пожелаешь, муж. Его кровь только на тебе. – Она подняла взгляд. – Но знай вот что. Каждый день жизни, который ты предоставишь этому
