«Вот и все. А теперь успокойся! Такими темпами — к вечеру будешь такая же, как и прежде. И нечего тут панику разводить».
– Я не развожу, — улыбнулась Осси. Вроде и правда, пятна на руках чуть поблекли, а кожа чуть поглаже стала, и это успокаивало больше чем все уверения Ходы. — Просто страшно вдруг стало… А что — во-вторых?
«Что, во-вторых?» — Не поняла Хода.
– Ну, ты сказала: «во-первых, все проходит»… А во-вторых — что?
«А во-вторых, если ты тут еще немного потопчешься и поскорбишь о своей безвременной старости, то возраст твой тебя вообще уже волновать не будет. Да и ничто уже не будет… Или — забыла где мы?»
Словно в подтверждение ее слов во дворе что-то глухо бухнуло, а затем с грохотом осыпалось, будто стена какая-то обрушилась. На миг вновь наступила тишина, а потом послышалась виртуозно завернутая брань и частые сильные удары. Хрякающий звук этот был настолько специфичен, что спутать его нельзя было ни с чем — кого-то рубили, не то — топором, не то — мечом, но по-любому — со всем старанием и очень самозабвенно.
«Вот. Видишь. Ты — следующая».
Осси кивнула. Хода, как всегда была права, и нужно было брать себя в руки, пусть хоть и выглядели они сейчас совершенно чужими, и идти разбираться. Потому, что в жизни нашей так уж заведено, что если ты не разберешься с проблемой, то она вскорости разберется с тобой. А этого бы не хотелось…
Осси перехватила посох поудобнее и осторожно двинулась к входному проему, навстречу солнечному свету и звукам схватки, которая заканчиваться, похоже, пока не собиралась.
С верхней ступеньки небольшой лестницы монастырский двор большим не казался, и чтобы оценить ситуацию и выработать план действий нескольких мгновений было вполне достаточно.
Огороженный с одной стороны невысокой, но крепкой стеной, а с двух других — служебными постройками, в которых располагались кельи монахов, библиотека, мастерские, и все остальное не такое уж маленькое хозяйство, двор этот в плане имел некое подобие треугольника, в одной из вершин которого находилась сейчас леди Кай.
Прямо напротив нее в стене, отделяющей монастырь от остального суетного мира, располагались массивные и наглухо, кстати, запертые ворота. Мало того — для какой-то надобности, а пуще — для надежности, они были еще и завалены большими серыми мешками, набросанными явно впопыхах, но зато почти до самого верху.
Впрочем, если создатели этой баррикады надеялись, что она кого-то тут удержит и остановит, то они сильно ошибались, потому как четверка разупокоенных мертвецов завал этот наполовину уже разобрала, сбрасывая тяжеленные мешки прямо на тела повергнутых строителей. Причем делали они это очень методично и не спеша, нимало не отвлекаясь на кипящий рядом бой.
Бой же этот сильно походил на тренировку бойцов гунь-савер[68], с той лишь только разницей, что вооружены участники были не длинными гибкими шестами, а полновесными нагитами[69], широкие серповидные лезвия которых уже были обильно смочены в крови. С десяток разваленных и искромсанных трупов вокруг вполне недвусмысленно указывал на то, что кровь эта отнюдь не бутафорская, а действо, которое бурлило в монастырском дворе — не потеха и не пустая забава для поддержания тонуса.
Нападавших было ощутимо больше, и хотя десятка полтора разупокоенных уже вернулись обратно в пределы, которые они, недавно покинули, и теперь их тела устилали сухую утоптанную землю монастырского двора, победа сегодня была явно на их стороне. Хоть и много их полегло в этой схватке, но по меньшей мере пятикратное превосходство в численности они сохранить сумели. Это если не считать тех четверых, которые не покладая рук, и на пустую земную суету не отвлекаясь, продолжали разбирать баррикаду у ворот.
Противостояла вырвавшимся из покойных пределов тройка монахов в темно-синих рясах, — братья Фатура, как пояснила Хода. Хотя тройка — это было громко сказано, потому как, по меньшей мере, одного из них за бойца можно было уже не считать — седоволосый старик тихо постанывал в углу, привалившись к стене и придерживая левую руку из предплечья которой сильными толчками вырывалась алая кровь. Рука его была почти отрублена и висела на одном лишь лоскуте кожи, и если судить по закатывающимся глазам страдальца и сильно посеревшему лицу, — жить ему оставалось уже недолго.
Всю эту эпическую картину интесса охватила одним взглядом, а на то, чтобы принять решение тоже много времени не ушло.
Выбрав в качестве первой цели неутомимых работяг у ворот, Осси подняла посох. Эту четверку легче всего убрать было, а счет от этого сразу резко как-то выравнивался. Да и оставлять за спиной потенциальное подкрепление, готовое в любой момент ринуться врагу на помощь тоже не очень-то хотелось.
Череп в навершии полыхнул золотом, выбросив перед собой сноп слепящего света, и только тогда леди Кай, поняла, что держит в руках посох Зеир Тифетта — бывшего хозяина ларонны, — так ею ни разу еще и не опробованный. Не выпадало все как-то случая…
Отливающий золотом ветер ударил продолжающих разбрасывать завал мертвяков, отбросив их в сторону, и тут же распался на части, окружив четверку разупокоенных яркими, как солнце коконами. Ожившие мумии древних монахов оказались в плену солнечных смерчей, бурлящих вокруг них,
