В сундуке лежали разнообразные предметы одежды и черный тканевый мешочек со сферами. И то и другое было весьма полезным. Шаллан все тщательно просмотрела и обнаружила модное платье с отличной вышивкой. Тин надевала его, конечно, в тех случаях, когда притворялась высокопоставленной особой. Шаллан примерила его и нашла свободным в груди, но в целом сидящим приемлемо. Потом воспользовалась косметикой покойницы и привела в порядок лицо и волосы перед зеркалом.
Она решительным шагом вышла на утренний свет. Покинув шатер, Шаллан впервые за целую вечность почувствовала себя настоящей светлоглазой дамой. Это было хорошо, потому что в тот же день ей предстояло наконец-то попасть на Расколотые равнины и, как она надеялась, повстречать свою судьбу.
Ее люди работали снаружи вместе с паршунами караванщиков, разбивая лагерь. Поскольку охранники Тин были мертвы, единственная вооруженная сила в караване принадлежала Шаллан.
Ватах догнал ее:
– Светлость, мы сожгли тела прошлой ночью, как вы и приказывали. И утром, пока вы собирались, тут остановился еще один сторожевой патруль. Они явно хотели дать нам понять, что наблюдают. Если кто-то разобьет лагерь в этом же месте и найдет кости Тин и ее солдат среди пепла, могут возникнуть вопросы. И я не знаю, сохранят ли караванщики ваш секрет.
– Спасибо, – поблагодарила Шаллан. – Пусть один из твоих людей соберет кости в мешок. Я с ними разберусь.
Она и вправду это сказала?
Ватах коротко кивнул, словно именно такого ответа и ждал.
– Кое-кому из моих людей не по себе теперь, когда мы так близко к военным лагерям.
– Ты все еще думаешь, что я не в состоянии сдержать данное им слово?
На его лице появилась неподдельная улыбка.
– Светлость, похоже, вы меня переубедили.
– Ну так что?
– Я успокою их, – сказал он.
– Отлично.
Они разошлись, и Шаллан отправилась искать Макоба. Бородатый пожилой торгмастер каравана поклонился ей с куда большим уважением, чем прежде. Он уже прослышал об осколочном клинке.
– Мне нужно, чтобы один из ваших людей сбегал в военные лагеря и нашел для меня паланкин, – заявила Шаллан. – Послать одного из моих солдат в настоящее время невозможно. – Она не могла рисковать тем, чтобы их узнали и бросили в тюрьму.
– Безусловно, – выдавил Макоб. – Что касается цены, то…
Она устремила на него многозначительный взгляд.
– Я за все расплачусь сам, в качестве благодарности вам за то, что мы благополучно добрались. – Он странным образом выделил слово «благополучно», словно сомневался в том, следует ли вкладывать в него привычный смысл.
– И какова цена вашей осмотрительности? – спросила Шаллан.
– Светлость, вы всегда можете на нее рассчитывать. Ни одно слово, что слетит с моих губ, не потревожит вас.
Похоже, он не солгал.
– Мой человек побежит вперед, и мы пришлем за вами паланкин. – Макоб, забрался в свой фургон. – На этом я прощаюсь. Светлость, надеюсь, вы не оскорбитесь, если я скажу, что рассчитываю с вами больше не встречаться.
– Значит, наши мнения по этому поводу сходятся.
Он кивнул ей и хлопнул чулла прутом. Фургон покатился прочь.
– Я слушал их прошлой ночью, – взволнованно прожужжал Узор со спинки ее платья. – Недействительность и впрямь так очаровывает людей?
– Торговцы говорили о смерти, да?
– Они все спрашивали друг друга, придешь ли ты «за ними». Я понимаю, что недействительность не относится к числу тех вещей, которые ожидают с нетерпением, но они все говорили, и говорили, и говорили об этом! Как зачарованные, в самом деле.
– Что ж, держи ушки на макушке. Я подозреваю, что этот день преподнесет нам еще немало интересного. – Она направилась обратно к шатру.
– Но у меня ведь нет ушей, – возразил он. – Ах да – метафора? До чего прелестные обманы! Я запомню это выражение.
Военные лагеря алети оказались существенно больше, чем Шаллан предполагала. Десять компактных городов в ряд, и каждый выбрасывал в небо дым тысяч костров. Очереди караванов текли туда и обратно, минуя края кратеров, заменявшие «городам» стены. Над каждым лагерем парили сотни знамен – свидетельство присутствия светлоглазых высокого ранга.
Направляясь в паланкине вниз по склону, она была по-настоящему ошарашена многочисленностью населения. Буреотец! А ведь еще недавно ярмарка, куда съезжались жители ее родной провинции, казалась ей громадным скоплением народа! Сколько же ртов требовалось кормить там, внизу? Сколько воды
