Каладин поколебался, потом повернулся и побежал. Он как будто был в пещере, и две стены ущелья стали верхом и низом. Они медленно сжимались, по мере того как юноша продвигался к небу.
Чувствуя внутри себя ток буресвета, Каладин широко улыбнулся. Сил неслась рядом с ним, смеясь. Чем ближе они были к вершине, тем у?же становилось ущелье. Кэл притормозил, потом и вовсе замер.
Сил выскочила перед ним, метнувшись из расщелины, словно вырвалась из разинутой пасти пещеры. Она закружилась на месте ленточкой из света и воскликнула:
– Ну давай же! Выходи на плато! К солнечному свету!
– Там разведчики, – напомнил он, – высматривают светсердца.
– Все равно выходи. Перестань прятаться. Будь собой.
Лопен и Камень восторженно завопили внизу. Каладин уставился на синее небо.
– Я должен узнать, – прошептал он.
– Узнать?
– Ты спросила, почему я защищаю Далинара. Сил, я должен узнать, на самом ли деле он тот, кем кажется. Я обязан выяснить, достоин ли хоть один из них своей репутации. Это подскажет мне…
– Что? – Она превратилась в молодую женщину человеческого роста, стоящую на стене перед ним. Спрен была почти такой же высокой, как он сам, ее платье постепенно превращалось в туман. – Что подскажет?
– Мертв ли Честь, – прошептал Кэл.
– Он мертв, но продолжает жить в людях. И во мне.
Каладин нахмурился.
– Далинар Холин – хороший человек, – сказала Сил.
– Он дружит с Амарамом. Внутри князья могут быть одинаковыми.
– Ты в это не веришь.
– Я должен узнать! – Каладин шагнул вперед. Он попытался взять ее за руку, как взял бы человека, но Сил была слишком эфемерной. Его рука прошла сквозь нее. – Я не могу просто поверить. Я должен убедиться. Ты допытывалась, чего я хочу. Ну так вот оно. Я хочу знать, можно ли верить Далинару. И если так… – Он кивком указал на дневной свет за пределами ущелья. – Если можно, я расскажу ему о том, что умею делать. Поверю, что хотя бы один светлоглазый не попытается отнять у меня все. Как Рошон. Как Амарам. Как Садеас.
– В этом все дело?
– Я тебя предупредил, что сломлен.
– Нет. Ты был перекован. С людьми такое случается.
– С другими людьми – да. – Каладин поднял руку, коснулся шрамов на своем лбу. Почему буресвет так и не исцелил их? – В себе же пока что не уверен. Но буду защищать Далинара Холина всеми силами. Я узнаю, кто он такой – кто он на самом деле. Потом, возможно… мы предоставим ему его Сияющих рыцарей.
– А Амарам? Как быть с ним?
Боль. Тьен.
– Его я собираюсь убить.
– Каладин, – проговорила она, сцепив руки перед собой, – не позволяй этому уничтожить себя.
– Оно меня не уничтожит. – Буресвет заканчивался. Полы его мундира потянуло назад, к земле, как и волосы. – Амарам уже об этом позаботился.
Земля полностью вернула свои права, и Каладин упал спиной вперед, прочь от Сил. Он втянул буресвет. Когда в венах вновь запылала сила, кувыркнулся в воздухе и приземлился на ноги в вихре мощи и буресвета.
Друзья хранили молчание несколько мгновений, пока он не выпрямился.
– Это, – наконец произнес Камень, – был очень быстрый способ спуститься. Ха! Но ты не упал на лицо, а было бы смешно. Так-то я тебе похлопаю тихонечко. – И он начал хлопать. Было и впрямь тихо. А вот Лопен издал восторженный возглас, и Сигзил кивнул, широко улыбаясь.
Каладин фыркнул, схватил мех с водой:
– Сигзил, перила на королевском балконе и впрямь перерезали осколочным клинком. – Он глотнул воды. – И нет, это не был Убийца в Белом. Покушение на жизнь Элокара было слишком грубым.
Сигзил кивнул.
– Более того, – продолжил Каладин, – перила перерезали после Великой бури, случившейся той ночью. Иначе ветер искорежил бы их. Так что наш вредитель-осколочник каким-то образом пробрался на балкон уже потом!
Лопен, поймав брошенный Каладином мех, покачал головой.
