пошло бы во благо, будь он королем вместо Элокара. И не говори, что не согласен.
– Но убийство короля…
– Не здесь, – прошипел Моаш сквозь стиснутые зубы.
– Я просто не могу этого допустить! Длань Налана! Мне придется рассказать…
– Что ты сделаешь? – перебил Моаш. – Сдашь члена Четвертого моста?
Их взгляды скрестились.
Каладин отвернулся:
– Преисподняя! Нет, я этого не сделаю. По крайней мере, если ты согласишься прекратить. Можешь злиться на короля, но нельзя пытаться… ну, ты понял…
– А как же мне быть? – шепотом спросил Моаш. К этому моменту он был совсем рядом с Каладином. – Какой справедливости может человек вроде меня добиться от короля? Поведай мне.
«Этого не может быть».
– Пока что я остановлюсь, – согласился Моаш. – Если ты кое с кем встретишься.
– С кем? – поинтересовался Каладин, снова посмотрев на него.
– Этот план не был моим. Замешаны и другие люди. Мне пришлось только бросить им веревку. Я хочу, чтобы ты их выслушал.
– Моаш…
– Послушай, что они тебе скажут, – перебил Моаш, крепче стиснув руку Каладина. – Кэл, просто послушай. И все. Если ты не согласишься с ними, я все прекращу. Пожалуйста.
– Обещаешь ничего не предпринимать против короля, пока не состоится эта встреча?
– Клянусь добрым именем бабки и деда.
Каладин со вздохом кивнул:
– Ну ладно.
Моаш заметно расслабился. Он подобрал свой «игрушечный» меч и побежал на новую тренировку с осколочным клинком. Каладин вздохнул, повернулся, чтобы взять собственный меч, и оказался лицом к лицу с зависшей в воздухе Сил. Ее глазки были широко распахнуты, руки сжаты в кулаки.
– Что ты сейчас сделал? – требовательно спросила она. – Я услышала лишь последние слова.
– Моаш действительно в этом замешан, – прошептал Каладин. – Сил, я должен во всем разобраться. Если кто-то пытается убить короля, моя работа – расследовать это дело.
– Ох! – Она нахмурилась. – Я что-то почувствовала. Что-то еще. – Спрен покачала головой. – Каладин, это опасно. Мы должны отправиться к Далинару.
– Я дал слово Моашу, – возразил он и, наклонившись, развязал шнурки и снял ботинки вместе с носками. – Я не могу отправиться к Далинару, пока не узнаю, что к чему.
Сил последовала за ним ленточкой из света, когда он взял фальшивый осколочный клинок и вышел на песчаный внутренний двор. Песок под босыми ступнями казался холодным. Каладин хотел его чувствовать.
Он принял стойку ветра и начал отрабатывать удары, которым их обучила Айвис. Неподалеку несколько светлоглазых кивками указали друг другу на него. Один что-то негромко бросил, и кто-то рассмеялся, хотя остальные продолжали хмуриться. Темноглазый с осколочным клинком, пусть и тренировочным, не казался им забавным зрелищем.
«Это мое право, – подумал Каладин, замахиваясь и не обращая на них внимания. – Я победил осколочника. Я должен здесь находиться».
Почему желание простолюдинов тренироваться на этой арене не поощрялось? Темноглазые, которым удалось добыть осколочные клинки, превозносились в песнях и преданиях. Ивод Отмечатель, Ланасин, Ралинор из Полей… Этих людей почитали. Но современные темноглазые – им-то как раз советовали не зазнаваться. А не то хуже будет.
Но какова была цель воринской церкви? Ревнителей, Призваний и искусств? Совершенствуйся. Стань лучше. Почему же людям вроде него не позволяли мечтать о великом? Одно с другим не складывалось. Общественное устройство и религия попросту противоречили друг другу.
Солдаты добывают славу в Чертогах Спокойствия. Но без фермеров им нечего есть – так что в фермерском Призвании, видимо, тоже нет ничего плохого.
Определи свое Призвание и достигай в нем высот. Но не будь слишком честолюбивым, а не то мы посадим тебя под замок.
Не мсти королю за приказ, что стоил жизни твоим деду и бабке. Но мсти паршенди за то, что они велели убить человека, с которым ты ни разу не встречался.
Каладин прекратил размахивать мечом; он вспотел, но не чувствовал удовлетворения. Когда он сражался или упражнялся, его переполняли другие чувства. Юноша ощущал единство со своим оружием, а не проблемы, от которых раскалывалась голова.
