– Сил, – обратился он, пробуя выпад с мечом, – ты спрен чести. Означает ли это, что ты можешь сказать мне, как правильно поступить?
– Безусловно. – Она повисла неподалеку в облике девушки, сидевшей на невидимой опоре, и болтала ногами. Спрен не летала вокруг него ленточкой, как нередко делала, когда он тренировался.
– То, что Моаш хочет убить короля, плохо?
– Конечно.
– Почему?
– Потому что убивать неправильно.
– А как быть с паршенди, которых я убил?
– Мы об этом уже говорили. Так было нужно.
– А если один из них был связывателем потоков? Со своим спреном чести?
– Паршенди не могут связыва…
– Вообрази, что могут, – перебил Каладин и опять попытался сделать выпад. У него не получалось. – Рискну предположить, что сейчас паршенди интересует лишь одно – как выжить. Клянусь бурей, те, кто причастен к смерти Гавилара, скорее всего, уже мертвы. Их главарей ведь казнили в Алеткаре сразу же. Так что скажи мне: если обычный паршенди, который защищает свой народ, выйдет сражаться со мной, что заявил бы его спрен чести? Что он поступает правильно?
– Я… – Сил ссутулилась. Она ненавидела такие вопросы. – Это не имеет значения. Ты сказал, что больше не будешь убивать паршенди.
– А Амарам? Его я могу убить?
– По-твоему, это справедливо?
– Это одна из форм справедливости.
– Ты кое-что не учел.
– Что же? – спросил Каладин и сделал выпад. Да что за буря! Почему дурацкое оружие его не слушается?
– То, как ты сам из-за этого меняешься, – негромко проговорила Сил. – Думая о нем, ты становишься другим. Твоя суть извращается. Каладин, ты должен защищать. Не убивать.
– Чтобы защищать, нужно убивать, – огрызнулся он. – Клянусь бурей, ты становишься такой же занудной, как мой отец.
Он попробовал еще несколько приемов, а потом подошла Айвис и исправила его ошибки. Наставница посмеялась над его раздражением, когда опять ничего не вышло.
– Думал, научишься всему за один день?
Если честно, то да. Каладин владел копьем; он тренировался долго и усердно. Да и вообще полагал, что будет схватывать все на лету.
Не вышло. Каладин все равно продолжал, повторяя прием раз за разом, пиная холодный песок, мешаясь среди светлоглазых, которые вели учебные бои и отрабатывали собственные стойки. В конце концов мимо прошел Зайхель.
– Старайся больше, – сказал он, даже не приглядываясь к тому, что делал Каладин.
– Я-то думал, ты будешь обучать меня лично, – крикнул тот вслед ревнителю.
– Слишком много мороки, – отозвался Зайхель и вытащил флягу с чем-то из кучи тряпья возле одной из колонн. Другой ревнитель высыпал там кучку цветных камешков, и мастер, увидев это, рассердился.
Каладин подбежал к нему:
– Я видел, как Далинар Холин, безоружный и не в доспехе, остановил осколочный клинок на лету, сомкнув на нем ладони.
Зайхель хмыкнул:
– Старикан Далинар умудрился сделать последний хлопок? Ну молодец.
– Можешь научить меня?
– Это дурацкий прием. Он срабатывает лишь потому, что большинство осколочников привыкают не вкладывать в свои удары столько силы, сколько потребовалось бы для обычного меча. И вообще-то, он чаще не срабатывает; если такое случится – ты покойник. Лучше тратить время на вещи, от которых будет больше пользы.
Каладин кивнул.
– Не будешь настаивать? – спросил Зайхель.
– Ты привел сильный довод. Крепкая солдатская логика. Звучит разумно.
– Хм. Может, с тобой еще не все потеряно. – Мастер сделал большой глоток из фляги. – А теперь иди-ка тренироваться.
45
Среднепраздник
Шаллан потыкала пальцем в клетку. Разноцветное существо внутри
