Он был до того обескуражен, что даже не послал с ней охранника. Она выскользнула из ложи, держа сумку под мышкой, и прошла мимо слуг Дома Давар, которые готовили трапезу для отца.
Свобода.
Свобода для Шаллан была ценной, как изумрудный броум, и редкой, как ларкин. Она поспешила прочь, пока отец не сообразил, что забыл приказать кому-нибудь следовать за дочерью. Один из охранников – Джикс – все равно шагнул к ней, но потом посмотрел на ложу и пошел туда. Видимо, хотел спросить, надо ли ему сопровождать Шаллан.
Лучше убраться подальше, пока он не вернулся. Девочка шагнула в сторону ярмарки с ее экзотическими торговцами и чудесными зрелищами. Там должны были проходить игры в загадки и, возможно, миропевец, рассказывающий истории о далеких королевствах. Через вежливые аплодисменты светлоглазых, которые у нее за спиной смотрели дуэль, Шаллан слышала барабаны простолюдинов-темноглазых, пение и веселый смех.
«Сначала дело». Тьма легла на ее дом, точно тень бури. Она отыщет солнце. Она обязательно это сделает.
Значит, пока что ей надо вернуться к дуэльной арене. Шаллан обошла ложи с тыла, лавируя между паршунами, которые кланялись, и темноглазыми, – те приветствовали ее кивками или поклонами, в зависимости от их ранга. В конце концов она нашла ложу, где в тени расположились сразу несколько светлоглазых семей низкого ранга.
Эйлита, дочь светлорда Тавинара, сидела с краю, куда сквозь боковую часть ложи падал яркий солнечный свет. Она устремила на поединщиков скучающий взгляд, чуть наклонив голову и капризно улыбаясь. Ее длинные волосы были совершенно черными.
Девочка приблизилась к ложе и глухо цыкнула. Эйлита повернулась к ней, нахмурилась и прижала руки ко рту. Покосилась на родителей, потом наклонилась:
– Шаллан!
– Я велела тебе ждать меня, – прошептала та в ответ. – Ты думала о том, что я тебе написала?
Эйлита сунула руку в потайной карман и вытащила небольшую записку. Лукаво улыбнулась и кивнула.
Шаллан забрала записку.
– Вырваться отсюда сможешь?
– Придется взять горничную, но так-то я могу идти куда захочу.
Интересно, каково это?
Шаллан быстро отпрянула. Строго говоря, она была выше рангом, чем родители Эйлиты, но светлоглазые относились к возрасту весьма забавно. Временами ребенок высокого ранга вовсе не казался важной персоной, когда разговаривал со взрослыми с даном пониже. Кроме того, светлорд и светледи Тавинар были в доме Шаллан в тот самый день, когда пришел бастард. Они не питали симпатий ни к светлорду Давару, ни к его детям.
Девочка отошла от лож и повернула к самой ярмарке. Там в волнении остановилась. Ярмарка Среднепраздника – это пугающее скопление народа и торговых лавок. Неподалеку группа десятинников выпивала за длинным столом и делала ставки на исход поединков. Это низшие из светлоглазых, лишь самую малость повыше темноглазых. Им не просто приходилось работать, чтобы добывать средства к существованию, они не были ни торговцами, ни старшими ремесленниками. Они были… обыкновенными людьми. Хеларан говорил, что в городах их много. Так же много, как и темноглазых. Это казалось очень странным.
Странным и одновременно захватывающим. Ей отчаянно хотелось отыскать уголок, откуда можно будет за всеми следить незамеченной, достать альбом и предаться буйству фантазии. Вместо этого она вынудила себя двинуться вдоль края ярмарки. Палатка, о которой говорили братья, должна располагаться где-то снаружи.
Темноглазые посетители ярмарки огибали Шаллан по широкой дуге, и она вдруг поняла, что боится. Отец рассказывал о том, что молодая светлоглазая девушка может стать жертвой грубых людей из низших классов. Конечно, никто не причинит ей вреда средь бела дня, на глазах у толпы. И все-таки она на ходу прижимала сумку к груди и чувствовала, что дрожит.
Каково это – быть храброй, как Хеларан? Как ее мать.
Ее мать…
– Светлость?
Шаллан встрепенулась. Сколько она простояла вот так, посреди дороги? Солнце сместилось. Девочка робко повернулась и увидела рядом охранника Джикса. Он был пузат и редко причесывался, но выделялся своей силой – однажды он стащил с дороги телегу, когда порвалась упряжь чулла. Джикс был одним из охранников ее отца, сколько она себя помнила.
– А-а, – сказала она, пытаясь скрыть свою нервозность, – ты пришел, чтобы меня сопровождать?
– Вообще-то, я собирался отвести вас назад…
– Отец приказал?
Джикс пожевал спрятанный за щекой корень яммы, который называли еще скверносором.
– Он был занят.
