– Но это же все просто игры! – упорствовал Кэл.
– Да. – Принц пожал плечами. Каладин и не ожидал, что он согласится. – Но Садеас участвует в этой игре. Он принял правила.
Каладин откинулся на спинку сиденья, осознавая услышанное. «Эта традиция может быть ответом, – подумал он. – Тем решением, которое я искал…»
– Садеас был таким сильным союзником, – с сожалением произнес Адолин. – Я и забыл о вещах вроде его победы над Йеневом.
– Что же изменилось? – спросил Каладин.
– Гавилар умер, – негромко ответил принц. – Старый король был тем, кто удерживал отца и Садеаса нацеленными в одном направлении. – Он подался вперед, глядя на листы с заметками в руках Шаллан, хотя явно не мог прочитать написанное. – Мы обязаны сделать так, чтобы все получилось. Надо набросить эту удавку на шею нашему угрю. Блестящая идея. Спасибо.
Она покраснела, потом положила листы в конверт и протянула ему:
– Отдайте это тетушке. Здесь в деталях расписано то, что я нашла. Она и ваш отец лучше нас поймут, хорошая это идея или нет.
Адолин принял конверт и одновременно взял ее за руку. Оба замерли на миг, тая от чувств друг к другу. Да, Каладин все больше убеждался в том, что немедленной опасности от этой женщины ждать не следует. Если она и мошенница, то ей не нужна жизнь Адолина. Только его достоинство.
«Слишком поздно, – подумал Каладин, наблюдая за тем, как принц снова откинулся на спинку сиденья с глупой улыбкой на лице. – После драки кулаками не машут».
Вскоре карета достигла Внешнего рынка, где они разминулись с несколькими группами мужчин в холинских синих мундирах. Мостовики из других расчетов, не из Четвертого моста. Патрулирование рынка было одной из разновидностей тренировки, которую Каладин придумал для них.
Он первым выбрался из кареты, подметив стоявшие неподалеку ряды буревых фургонов. Веревки на шестах огораживали этот участок якобы для того, чтобы люди не пробирались внутрь, но прохлаждавшиеся возле некоторых шестов охранники с дубинками явно больше годились для охраны.
– Шут, спасибо за поездку, – сказал Каладин, поворачиваясь. – И еще раз прости меня за флейту…
Шута на крыше кареты не было. Там сидел другой мужчина – парень в коричневых штанах, белой рубахе и фуражке, которую он смущенно стянул с головы.
– Извиняюся, сэр. – У кучера был акцент, незнакомый Каладину. – Он мене хорошо заплатил, да. Сказал точнехонько, где мене стоять надобно было, чтоб мы местами поменялися.
– В чем дело? – спросил Адолин, выбираясь из кареты и глядя вверх. – А-а! Шут такое проделывает, мостовичок.
– Такое?
– Любит таинственно исчезать, – пояснил Адолин.
– Не так уж и таинственно, сэр. – Парень пожал плечами и, повернувшись, указал куда-то рукой. – Я был вот тама, неподалеку, где карета остановилась, прежде чем повернуть. Я должен был его ждать, а потом сесть вот прямо сюдой и повести карету дальше. Мне нужно было запрыгнуть так, чтобы ничего не было слышно. А он убежал и на бегу хихикал, как ребенок, это да.
– Он просто любит дразнить людей, – сказал Адолин, помогая Шаллан выбраться из кареты. – Не обращайте внимания.
Новый кучер ссутулился, как будто смутившись. Каладин его не узнавал; это не из обычных слуг принца. «Обратно придется поехать наверху. Проследить за парнем».
Шаллан и Адолин направились к зверинцу. Каладин забрал свое копье, закрепленное в задней части кареты, побежал за ними и в конце концов пристроился в нескольких шагах позади. Он слушал, как парочка смеется, и ему хотелось надавать обоим по шее.
– Ого! – раздался голос Сил. – Каладин, ты должен обуздывать бури. Не носить их с собой, пряча под веками.
Он сердито уставился на нее, когда спрен подлетела и начала плясать вокруг него ленточкой из света. Парень положил копье на плечо и продолжил идти.
– Что не так? – спросила Сил, устраиваясь в воздухе перед ним. Куда бы Кэл не повернул голову, она тотчас же скользила в ту же сторону, будто усевшись на невидимой полке, и девчачье платьице ниже ее колен трепетало, превращаясь в туман.
– Ничего, – тихонько ответил Каладин. – Просто я устал слушать этих двоих.
Сил бросила взгляд через плечо на светлоглазых, что шли впереди. Адолин заплатил за себя и спутницу, потом большим пальцем указал на Каладина и заплатил за него тоже. Напыщенный азирец в шляпе со странными узорами и длинном сюртуке замысловатого покроя взмахом руки предложил им входить, указывая на многочисленные ряды клеток и объясняя, где какие животные.
– Шаллан и Адолин кажутся счастливыми, – сказала Сил. – Что тебе не нравится?
– Ничего, – буркнул Каладин. – При условии, что мне не нужно их слушать.
Сил сморщила нос:
– Дело не в них, а в тебе. Ты киснешь. Я это почти ощущаю на вкус.
– Вкус? – переспросил Каладин. – Ты же не ешь. Сомневаюсь, что у тебя есть чувство вкуса.
