Сил приземлилась на плечо Каладина.
– Я солдат, – очень тихо повторил он.
– Ты им был.
– И хочу снова стать.
– Уверен?
– Большей частью. – Он скрестил руки, положив копье на плечо. – Просто дело в том, что… Сил, это безумие. Умопомешательство. Время, когда я был мостовиком, кажется худшим в моей жизни. Мы перенесли смерть, гнет, унижения. Но я, похоже, никогда не чувствовал себя таким живым, как в те последние недели.
По сравнению с тем, что они делали в Четвертом мосту, жизнь обычного солдата – даже всеми уважаемого капитана гвардии великого князя – казалась обыденной. Заурядной.
Но парить на ветрах… да, это никто бы не назвал заурядным.
– Так ты почти готов? – прошептала Сил.
Он медленно кивнул:
– Ага. Да, мне кажется, я готов.
Вокруг следующей клетки собралась большая толпа, и из земли даже выбрались пара спренов страха. Каладин пробился вперед, – впрочем, ему не приходилось особо толкаться, люди сами расступались перед наследником Далинара, как только осознавали, кто он такой. Принц прошел мимо, даже не взглянув в их сторону, явно привыкший к такому почтению.
Эта клетка отличалась от остальных. Расстояние между прутьями было меньше, деревянные стены усиленные. Животное внутри как будто не заслуживало особого обращения. Несчастная тварь лежала перед какими-то камнями, закрыв глаза. Из квадратной морды высовывались заостренные мандибулы – точно зубы, только выглядели они почему-то более зловеще, – и пара длинных клыков-бивней, которые торчали из верхней челюсти вниз. Костяные шипы, что бежали от головы вдоль гибкой спины, а также сильные ноги указывали на то, как называется это чудище.
– Белоспинник, – выдохнула Шаллан, приближаясь к клетке.
Каладин ни одного такого зверя не видел. Он вспомнил мертвого юношу на операционном столе, кровь повсюду. Вспомнил страх и разочарование. А потом отчаяние.
– Я ожидал, – пробормотал Каладин, пытаясь разобраться в своих чувствах, – что он окажется… больше.
– Они плохо переносят неволю, – ответила Шаллан. – Этот, похоже, давно уже впал бы в кристаллическую спячку, если бы ему позволили. Наверное, они его постоянно окатывают водой, чтобы смывать панцирь.
– Не жалко мне эту тварь, – проговорил Адолин. – Я видел, что они делают с людьми.
– Ну да, – негромко согласился Каладин.
Шаллан вытащила свои рисовальные принадлежности, но едва взялась за рисунок, люди подались прочь от клетки. Поначалу Каладин решил, что дело в самом чудище, но зверь по-прежнему лежал, закрыв глаза, и время от времени всхрапывал, раздувая носовые отверстия.
Но нет, люди собирались по другую сторону зверинца. Каладин поймал взгляд Адолина и указал в том направлении, как бы говоря: «Я пойду проверю». Принц кивнул и положил руку на рукоять меча, отвечая: «Я буду начеку».
Каладин с копьем на плече трусцой побежал на разведку. К несчастью, вскоре он увидел над толпой знакомое лицо. Амарам был высоким человеком. Далинар стоял рядом с ним, под охраной нескольких людей Каладина, которые удерживали зевак на безопасном расстоянии.
– …Слышал, что мой сын здесь, – говорил Далинар, обращаясь к хорошо одетому владельцу зверинца.
– Вы не должны платить, великий князь! – воскликнул владелец с изысканным акцентом, похожим на акцент Сигзила. – Ваше присутствие – великое благословение Вестников для моей скромной коллекции. То же самое относится к вашему прославленному гостю.
Амарам. На нем был странный плащ. Яркий, желто-золотой, с черным глифом на спине. Клятва? Каладин не узнавал глиф по форме. Хотя он выглядел знакомым.
«Двойной глаз», – понял он. Символ…
– Это правда? – спросил хозяин зверинца, изучающе глядя на Амарама. – По лагерю ходят весьма интригующие слухи…
Далинар громко вздохнул:
– Мы собирались объявить об этом сегодня на пиру, но, поскольку Амарам настаивал на ношении плаща, я полагаю, надо это подтвердить. По указанию короля, я отдал приказ восстановить орден Сияющих рыцарей. Пусть об этом говорят в лагерях. Древние обеты снова звучат, и светлорд Амарам – по моему предложению – дал их первым. Сияющие рыцари снова существуют, и он их возглавляет.
56
Освобожденный белоспинник
