кои-то веки пожить на одном месте, не испытывая необходимости сбежать.
– Нет, – тихонько возразил Гокс. – Если ты собираешься украсть что-нибудь стоящее, я хочу быть в доле. Тогда, может быть, Хукин перестанет кидать меня и поручать всякую ерунду.
Хм. А он, выходит, не лишен отваги.
Протопала служанка с большим подносом, заставленным тарелками. Доносившиеся от них запахи вызвали новый приступ урчания в животе у Крадуньи. Еда богатеев. Какой аромат!
Крадунья проводила взглядом женщину, а потом выбралась из чулана и пошла следом. Сложновато провернуть дельце, когда за ней хвостом идет Гокс. Дядя неплохо его обучил, но перемещаться по заполненному людьми зданию, оставаясь невидимым, нелегко.
Служанка распахнула дверь, спрятанную в стене. Коридор для прислуги. Крадунья поймала створку, перед тем как та захлопнулась, выждала несколько ударов сердца, приоткрыла и скользнула внутрь. Узкий проход был плохо освещен, и пахло в нем только что пронесенной едой.
Гокс вошел следом за Крадуньей, потом тихонько прикрыл дверь за собой. Впереди служанка исчезла за углом, – наверное, во дворце было множество таких коридоров. Позади Крадуньи на дверной раме пророс Виндль – темно-зеленая, похожая на грибок поросль лоз покрыла дверь, а потом стену рядом с нею.
Он отрастил лицо посреди лоз и вкраплений хрусталя и покачал головой.
– Чуть не попались? – спросила Крадунья.
Он кивнул.
– Здесь темно. Нас трудно заметить.
– Пол вибрирует, госпожа. Кто-то идет сюда.
Она с тоской глянула вслед служанке с подносом, оттолкнула Гокса и, распахнув дверь, снова выскочила в главный коридор.
Гокс выругался:
– Ты хоть понимаешь, что творишь?
– Нет, – бросила она и поспешно юркнула за угол, прямиком в большой коридор, где на стенах чередовались зеленые и желтые самосветные лампы. К несчастью, прямо на нее надвигался слуга в жесткой черно-белой форме.
Гокс встревоженно ойкнул и метнулся обратно. Крадунья же выпрямилась, сцепила руки за спиной и зашагала вперед как ни в чем не бывало.
Она уже почти миновала слугу, который, судя по форменной одежде, был важной персоной среди себе подобных.
– Эй, ты! – рявкнул он. – Это еще что?
– Госпожа пожелала пирога, – сказала Крадунья, вздернув подбородок.
– Ох, ради Яэзира. Еду подают в садах! Там есть пирог!
– Не тот, – возразила Крадунья. – Госпожа желает с ягодами.
Мужчина закатил глаза.
– Кухни в другой стороне, – указал он. – Попытайся уговорить повариху, хотя она быстрее отрубит тебе руки, чем примет еще один особый заказ. Чтобы всех этих провинциальных письмоводительниц бурей унесло! Про особые потребности в пище надо сообщать заранее, заполнив нужные бумаги! – Он быстрым шагом ушел прочь, а Крадунья, сцепив руки за спиной, проводила его взглядом.
Гокс выглянул из-за угла.
– Я думал, нам конец.
– Не говори глупости, – бросила Крадунья, спеша дальше по коридору. – Опасная часть еще не началась.
Коридор упирался в другой такой же – с тем же широким ковром по центру, бронзовыми стенами и светящимися металлическими лампами. Напротив обнаружилась дверь, из-под которой не просачивался свет. Девочка повертела головой, озираясь, и метнулась к двери, приоткрыла, заглянула внутрь и взмахом руки позвала Гокса.
– Надо пройти по тому коридору, – прошептал Гокс, когда она прикрыла дверь, оставив узенькую щель. – В конце – покои визирей. Они, скорее всего, пустые, потому что все в крыле Верховного, совещаются.
– Ты знаешь, где тут что? – спросила она, присев на корточки в почти полной тьме, рядом с дверью. Они были в маленькой гостиной, где среди теней виднелась парочка стульев и столик.
– Ага, – подтвердил Гокс. – Я изучал карты дворца перед тем, как мы сюда пришли. А ты нет?
Она пожала плечами.
– И я однажды тут побывал, – признался Гокс. – Смотрел, как Верховный спит.
– Что ты делал?!
– Он принадлежит всем. Участвуешь в лотерее, где победитель получает возможность прийти и посмотреть, как Верховный спит, – объяснил Гокс. – Они запускают новых людей каждый час.
